Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Мавзолей "DH: NWD" » А мне все варианты хороши, но так же ведь неверно


А мне все варианты хороши, но так же ведь неверно

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Время, место: 2014, 25 сентября;  Уотерфорд‎;
Погодные условия: пасмурно, туманно, да и вообще не пахнет теплой погодой, +17
Участники: Северная Ирландия, Республика Ирландия
http://s2.uploads.ru/jdVCZ.jpg


Суть: Совсем недавно в Северной Ирландии прошел референдум, выверяющий степень желания ирландцев стать независимыми от Великобритании. Как и предполагалось, большую часть населения все устраивает и так, однако сам парень получил весьма плодотворную почву для размышлений, ведь ему, в немалой степени, все же хотелось стать полностью независимым. При этом ирландец понимает, что быть в составе UK - экономически выгоднее, благонадежно и устойчиво. Но и в перспективе объединиться с Ирландией - тоже звучит вкусно. Национальное-то не задавить!
А потому визит к сестре оказался весьма уместным. Отдохнуть, насладиться природой, приятно провести время в компании близкой страны, попутно изливая душу на тему того, что "и так хорошо, и сяк тоже бы неплохо". Ведь во многом именно от ее мнения зависит то, насколько настойчивым будет парень в дальнейшем и, что важнее, в каком направлении будет действовать. С Артуром же явно надоело говорить на подобные темы - "составные" части Великобритании порой гораздо больше его понимают.


Итог:

0

2

Тяжёлое свинцовое небо застыло над Уотерфордом. Небесная твердь была похожа на аморфное чудище, что навалилось на город, огораживая его от остального мира. Морриган казалось, что сейчас с этого хмурого эмпирея начнут изредка капать одинокие капли дождя. Возможно в эту пору, дождь бы послужил всеобщей живительной панацеей, что спасет от забвенья, но косохлест медлил и небосвод начал сильнее давить на виски девушки. Этот старейший город, некогда основанный викингами в устье реки Шур, и как будто бы построенный мужчинами и исключительно для мужчин чаще всего был мрачен, но сегодня, как считала О’Эмэралд, он побил все свои рекорды угрюмости.
Туман был уже везде. Он покоился на реях и клубился между лесом матч; падал дымкой на редкие зелёные островки растительности. Туман был легким, но оседал противной влагой, отчего Эйре легко нахмурилась, утыкаясь носом в складки теплого кашемирового шарфа. Мрачность этого городка, по мнению девушки, заключалась не в погоде, не в жутком тумане, что просто оккупировал Уотерфорд, а в людях. На самом деле этот город, что лежит в юго-восточной части острова, является одним из самых «солнечных», и хмурое небо было лишь частью осеней меланхолии, что навалилась на Ирландию, а вот миряне… Весёлые, жизнерадостные жители Дублина и немного мрачные, как будто бы с потухшим в глазах светом обыватели Уотерфорда были совсем разными людьми. Само собой все люди разные, но разница между дублинцами и уотерфордцами… сильно бросалась в глаза, особенно туристам. Всё же Уотерфорд наверное был единственным ирландским городом, в воздухе которого висело зловещее напряжение, и где приезжий мог легко почувствовать себя негаданным чужаком.
Мор перевела взгляд с неба куда-то вперед, в пустоту, что так внезапно образовалась вокруг неё. Некое забытье города-графства притупляло её ощущения, но, похоже, именно это некое оскудение ирландка и искала. Тревога, беспокойство, волнение, смятение и смута… у её лучшей подруги было множество имен, но все они несли в себе единый смысл, что иногда был так жесток с Эйре. Ей хотелось сбежать от этого тяжелого, увесистее, чем сама Вселенная, чувствия. А ведь и сбежала в сонный Уотерфорд. Девушка вздрогнула, понимая, что мерзко холодный осенний воздух жестко щипнул её за руку, и Морриган засунув руки в карманы пальто, зашагала вперед, в поисках теплого кафе.
Улица Святого Патрика, после прогулок по узеньким средневековым переулкам казалась большой, хотя в действительности все было не совсем так. Здания, похоже, совсем недавно покрашенные желтой краской, в тусклом освещении пасмурного неба выглядели совсем болезненно, отчего молодая особа сглотнула. Что ж за напасть такая? Вроде бы лишь +17, а такое чувство, что все +10… а ещё этот туман. Когда смотрела с моста вниз, то возникло чувство, что заглядываю в туманную Преисподнюю, а когда дымка подкралась и ко мне… эх, как будто бы в воздушном шаре среди туч! Как же хорошо, что туман не везде такой сильный… О’Эмэралд легко нахмурилась, шмыгнув носом. Неожиданно подступившее похолодание застало девушку врасплох, из-за чего в данный момент ирландка чувствовала себя неважно, явно думая о том: а не заболела ли она? А может быть, всё дело было и в её настроении, уж слишком какой-то подавленной она была. А может, это всё было неправильно? Вот так взяла и сбежала, в надеже на тепло мрачного, но всё же «солнечного» города… это же совсем не правильно. Лучше бы я с кем-нибудь сходила в паб. Молодая особа снова нахмурилась, порешив, что будет весьма эгоистично с её стороны беспокоить кого-либо в будний день, а ведь пятница лишь завтра, до неё ещё дожить нужно.
Эйре практически пронеслась мимо пиццерии, на которую никогда – за всё время посещений Уотерфорда – не обращала внимания. Она остановилась у «47 The Bistro», что находился по соседству с безымянной для ирландки пиццерией, и как-то нетерпеливо дернув ручку на себя, вошла в помещение; всё же влияние влажной прохлады сказывалась на девушке. Так как в данном заведении мест у окон и вовсе не существовало Мор села за столик в углу и, потирая покрасневшие руки, ждала официанта. Что б я ещё раз в конце сентября забыла неизвестно где перчатки…

0

3

Небо, «повисшее» над Уотерфордом, заволокло тучами самых разных оттенков: от грязно-синего, с примесью лазури, до грозного чёрного. Солнце, как ни старалось, не могло пробиться сквозь этот заслон, и, несмотря на то, что сейчас едва-едва пробило полдень, казалось, что сейчас улицу окутывает тьма ночи. Вся эта мрачность лишь подчёркивала, насколько этот город хмур (особенно, по сравнению со всей остальной Ирландией). Замок Уотерфорд в сумраке неба, опутанный тенями невысоких деревьев, походил на какой-то дом из фильма ужасов, где живут приведения и прочие монстры, что так и жаждут заполучить душу любого, кто рискнёт подойти к этому странному отелю. С разрастанием масштабов экономического кризиса замок потерял почти всех клиентов, и редко какая «птица» залетала сюда переночевать. В окнах южной стороны дома не горел свет, не слышались указания главного повара сквозь приоткрытое окно кухни, не разгуливали по близлежащим аллеям постояльцы отеля, наполняя своей мирной болтовнёй всю округу, отчего создаётся впечатление уюта.
Тихо... Неуютно... скучно.
По чистым дорожкам в последнее время ходили лишь оставшиеся работники, что были преданны этому замку до глубины души, и готовые работать за просто так – для души. Однако сейчас звенящую тишину окрестностей отеля нарушали торопливые шаги невысокого молодого человека, который, кажется, не замечал погоды и пугающего вида замка. Все его мысли были заняты другим, гораздо более важным вопросом: что же ему теперь делать? Недавний референдум, пусть и не окончившийся успехом сторонников объединения Ирландии, посеял семена сомнений в душе Катэля, и надо признать, что всходы недоверия уже дали о себе знать. В народе то и дело прокатывались слухи о том, что как только Северная Ирландия отделится от своих братьев, расшатанная кризисом экономика, наконец, восстановится. Другие же твердили, что как только это случится, старший Кёркленд моментально попадёт под удар, окончательно развалив любую надежду на благополучное спасение от этой напасти. Что же говорил сам ирландец? Ему, по большому счёту, было не так важно, с кем он будет в союзе, - с родными ли братьями, или с наречённой сестрой. Больше всего Катэля волновал вопрос о благополучии его народа. Как и любая другая страна (ну, пусть не любая, но большинство), Север хотел спокойствия и благополучия, однако накаляющаяся обстановка в мире с каждым днём всё ослабляла эту надежду. Здесь уже стоило желать лишь в меньшей мере пострадать, да выжить – что уж говорить о сохранении экономики и производства на плаву.
Несмотря на тяжелые думы, Кёркленд продолжал упрямо двигаться вперёд, уже оставив замок Уотерфорд позади себя. Сейчас парню хотелось лишь одного – добраться до нужного места и попробовать поговорить с Морриган. Конечно, встреча заранее не обговаривалась, однако ирландец чётко знал, где стоит искать сестру во время такой погоды. Не зря он столько сил вложил в её воспитание – даже спустя столько лет разделённости, Север и Юг прекрасно общались, знали об интересах друг друга и о любимых местах. Всю дорогу Катэль пытался преодолеть желание выхватить из кармана телефон и, набрав вызубренные цифры, предупредить девушку о своём визите, чего требовала банальная воспитанность и манеры, коим сам же Кёркленд и учил О’Эмэралд, однако в руке его покоилась папка, заставляющая молодого человека пересиливать себя – слишком уж хотелось сделать сестрёнке сюрприз.
Вы спросите, что же хранилось в этой папке? Всё просто – ирландец, разбирая чердак своего дома, обнаружил на чердаке несколько выломанных досок. В углублении, которое, по-видимому, оказалось тайником, Север обнаружил то, чего совершенно не ожидал – древнюю кельтскую рукопись. Кто и когда спрятал книгу в доме, возраст которого насчитывал около пятисот лет (старая развалюха, которую стоило бы снести, однако хозяин поместья предпочитает раз в год делать ремонт, нежели купить новый дом), - неизвестно, однако Катэль был на все сто двадцать процентов уверен, что сей фолиант обрадует его дорогую южною соседку.
Хоть в кои-то веки я ей несу что-то древнее, а не наоборот, - про себя усмехался Ирландия, чуть крепче сжимая кожаную папку. – Заодно покажу Мор несколько новых символов...
Ещё полчаса спустя молодой человек добрался до нужного кафе. Погода так и не изменилась, более того, - стоило ирландцу подойти к порогу небольшого уютного здания, на землю посыпались крупные капли, грозящие перейти в полноценную грозу, чему сам Катэль был только рад – уж очень он любил завораживающий вид электрических вспышек, несущих в себе смертельную опасность.
В тёплом помещении оказалось на удивление мало людей, что немного расстроило общительного Кёркленда. Однако не стоит забывать, что сюда он пришёл не для того, чтобы пообщаться со «свободными» ирландцами, а для беседы с Морриган. Мельком оглядевшись, Север заметил в уголке маленький столик, рассчитанный на двоих, однако занятый лишь одной девушкой. И хотя дама сидела к новоприбывшему спиной, ирландец тут же радостно улыбнулся и зашагал к нужному столику, сразу узнав нареченную сестру.
- Кого я вижу! – наиграно-удивлённым тоном вопросил парень. – Мор, давненько мы не виделись. Я заскучал уже.
Продолжая разглядывать такое родное лицо Юга посветлевшими глазами, скользя взором по изгибам мягких длинных волос, старший всё никак не мог нарадоваться. Это он – он! – вырастил такую красавицу, такую воспитанную и скромную девушку. Что ни говори, гордость за воспитанницу охватывала ирландца каждый раз, когда он видел Республику. А сейчас к списку «чем можно гордиться» прибавился и пункт о том, что девушка пошла на такой шаг, как отделение от Великобритании, не смотря на недовольство этим решением Артура. Возможно, именно это решение не малой давности повлияло на нынешнее желание Скотта так же отделиться.
- Я надеюсь, ты не против поболтать? – выныривая из нахлынувших размышлений, протянул  Катэль, осторожно присаживаясь на стул напротив О’Эмэралд. Следом за тем на стол легла папка, покоившая в себе древний фолиант, на небольшой крючок у стены, сделанный для удобства посетителей, отправилась шляпа, чёрные же кожаные перчатки, сидящие точно по рукам, остались на тех самых ладонях, продолжая согревать своего хозяина.
Вот будет обидно, если Мор вдруг не захочет со мной разговаривать...

Отредактировано Северная Ирландия (2012-10-01 21:06:38)

0

4

Морриган нагнулась и попыталась разглядеть в прослойке между потолком и крышей параллельного здания небо. Узкая полоса небосвода подобно хамелеону меняла свой оттенок: от нейтрального гридеперлевого до совсем враждебного аспидно-серого или же сизого; Эйре легко нахмурилась, сдвинув брови к переносице. Различные оттенки серого и голубого (но в настоящее время преимущественно «грязного» голубого) стекали по стене, которая возможно в солнечный день имела весьма милый кукурузный оттенок, но сейчас во время такой пасмурной погоды… отливала совсем уж неприветливым и даже болезненным вердепешевым. А туман и вовсе прибавлял всему окружению некий трагизм и печальность, как будто бы он вовсе был не дымкой, а депрессией, что наконец-то получила физическую сущность и пошла захватывать земли.
Молодая особа выпрямилась и, облокотившись о стол, устало потёрла виски. Небесная твердь была тяжелой как никогда и поэтому очень сильно давила на ирландку, что совсем не выспалась (а значит, была очень сонной). Республика дабы не заснуть прямо в ресторации принялась распивать очередную кружку, такого любимого всеми фибрами её души, чая. Приятное тепло проникало внутрь и нежно согревало О’Эмэралд, что чувствовала себя совсем подавленной. Она легкими кругообразными движениями водила указательным пальцем по гладкой бумаге книги «Поющие Лазаря» О’Брайена; к сожалению, в данный момент девушка совсем не была настроена на чтение и поэтому лишь изредка глядела в открытую книгу, понимая, что все слова подобно баранам сбиваются в кучу.
Эх, наверное, надо было идти гулять чуть позже, а я попала в самый мерзопакостный момент. Как будто бы между молотом и наковальней… интересно, когда же уже начнется этот дождь и смоет всю эту сонливость с города? Эйре уже по привычке нахмурилась, сильнее сжимая кружку в руках. Приятственный жар охватил её пальцы в цепкие объятия, от чего девица легко улыбнулась, потирая гладкую поверхность сосуда большим пальцем. По крайней мере, стоит полагать, что после полудня станет теплее и тогда можно будет съездить в Феррибанк… но так же стоит не забывать, что закон подлости не дремлет и поэтому если дождь и начнется, то явно будет идти до конца дня. Пессимистичность собственных мыслей в какой-то степени пугала Морриган, правда подобный поток размышлений для неё был привычен, но всё же в конечном итоге молодая особа решила подумать о чем-нибудь хорошем, вполне возможно даже о солнечном, но ведь дневное светило уже давно не улыбалось ей…
Она думала о легком воздухе, прогретым солнцем и пахнущим свежескошенными травами. Вереск, герань, подбел, морская вода… этот коктейль пьянил сознание иногда куда быстрее, чем виски. Ей хотелось пробежаться по зеленым лугам, которые кажутся бесконечными, а потом поля… шаг, ещё один, а затем просто нестись сломя голову, пробираясь между высокими колосьями и полевыми цветами. Поля и луга – были её морем, и никто не мог отнять этот неоглядный простор у неё; теперь уже точно. А леса… как же она любит эти дубравы! Березы, ольховники, ясени… проскальзывать между стволами, аккуратно, в тени, как будто бы желая скрыться от всех. Встречать закаты, сидя под массивным дубом, или же отдыхать под земляничными деревьями. Хотя на самом деле О’Эмэралд больше всего на свете сейчас хотелось побывать на мысе Брей-Хед. Разбежаться, насколько это возможно, и бежать до конца, остановившись лишь у самого обрыва. Резко, прекратить дышать вместе с тем, как и остановился. Слышать, как осыпаются вниз камни под ногами; слышать, как громко бьется сердце. Льдисто-бирюзовые воды Ирландского моря завораживают; они гипнотизируют и обволакивают сознание, утаскивая его совсем в какие-то другие мироздания. Постепенно белеющее небо и облака цвета перванша. Устроиться на любом понравившемся камне, ещё теплом, прогретым за целый день солнцем, и посмотреть на железную дорогу. Жадно вдохнуть морской воздух. Вдохнуть так, чтобы закружилась голова, и заболели легкие…
- Кого я вижу! Мор, давненько мы не виделись. Я заскучал уже.
От такой неожиданности девушка вздрогнула и благо, что чая в кружке осталось совсем немного, поэтому она не облила себя и книгу. Республика немного встревоженно посмотрела в сторону, ставя сосуд на стол, дабы совсем не разбить его (а ведь мало ли что могло приключиться с такой волнующийся персоной). Вполне возможно, будь Морриган очень общительной девушкой, у которой было бы очень много друзей и хороших знакомых, она бы потратила пару лишних секунд на размышления о том, кто же её окликнул, но ирландка была не таким человеком и поэтому, когда уже повернулась в сторону своего будущего собеседника, то точно знала, кто это был.
- Катэль,- мягко улыбнулась Эйре, заправляя за ухо пряди волос,- рада тебя видеть. Что верно, то верно… но поверь: твоя тоска небезответна; я тоже скучала.
Следующий вопрос, что последовал от Севера, немного удивил О’Эмэралд, а уж если говорить и совсем откровенно, то молодая особа удивленно глянула на юношу, когда тот сел напротив неё, совсем не скрывая своего смятения. Она совсем не обратила внимания на папку, что её братец положил на стол, продолжая смотреть ему в глаза. В голове у Республики зависла какая-то туманная и тяжёлая мысль, суть которой она не могла сформулировать даже для самой себя, но эта концепция начала давить на неё сильнее, чем мрачный небесный купол.
- То есть… «Я надеюсь, ты не против поболтать?»,- совсем тихо пролепетала девица моргнув,- Я всегда рада твоему обществу, и подобный вопрос… ставит меня в тупик,- растерянно, но все же предельно откровенно ответила Мор,- Как у тебя дела?
Это совсем не была попытка перевести тему в какое-то более привычное для Республики русло. Она считала, что если у этих размышлений и будет какое-то продолжение, то оно явно будет бессмысленным, ведь как можно было довести такую тему, как «Не против ли она поболтать» до логического конца? О’Эмэралд считала, что нет, или же просто не знала, как. Да и в любом случае, Катэль был так горячо любим ею, и он прекрасно знал об этом, так что подобный вопрос, может быть даже и вызванный этикетом, приводил молодую особу в замешательство.

+1

5

Морриган не сразу обратила внимание на подошедшего сзади Ирландию. Погруженная в свои мысли, она слишком увлечённо высматривала что-то в окне, кажется, размышляя о чём-то тёплом... по крайней мере, сам Кёркленд с удовольствием бы сейчас поразмышлял о лучистом солнце, согревающем всё вокруг одним только своим присутствием. Однако голос Катэля отвлек Республику от созерцания неприятно-серого неба, заполонённого  тяжелыми свинцовыми тучами. С секунду девушка пребывала в замешательстве, затем, наконец, развернулась и по-доброму ответила. С теплом на душе Север отметил, что сестрица воистину рада его визиту, и в действительности скучала так же, как и он. Однако уже через секунду понял, что серьёзно просчитался, - сестра попросту оторопела, а на лице её отразились не слишком радостные эмоции: удивление, лёгкая грусть – вот я идиот! - и растерянность.
- То есть… «Я надеюсь, ты не против поболтать?». Я всегда рада твоему обществу, и подобный вопрос… ставит меня в тупик,  – ненадолго замолкнув, О’Эмэралд всё же продолжила. - Как у тебя дела?
Несколько мгновений молодой человек не решался подать голос, боясь ещё сильнее расстроить Юг, однако долго эти переглядки продолжаться не могли: так и не отрывая взгляда от глаз цвета морской волны, сейчас выражающие всё беспокойство, кое испытывала ирландка по отношению к подобному вопросу со стороны названного брата. Это беспокойство тяжелым грузом ложилось на душу Кёркленда, отчего он, смутившись, тут же виновато заговорил, взяв холодную ладонь девушки в свои, дабы хоть немного отогреть:
- Прости. Просто столько всего... Артуру некогда, Скотт слишком занят – его слова об отделении уже не простая пугалка, чтобы напомнить, наконец, о своих правах, Уэльс... Уэльс это Уэльс, и ты прекрасно знаешь, что с ним особо много не поговоришь. Да и он тоже всё своё время уделяет защите себя от очередного кризиса... – молодой человек тяжело вздохнул, проводя руками по лицу, словно бы снимая паутинку давящих мыслей и пытаясь вернуться к причине своего визита. – Я уже отвык просто так разговаривать с близкими. Дела... что сказать, чувствую себя сиротой без родственников, хоть ты у меня есть.
Следующую минуту Катэль молча вертел в руках снова взятую со стола папку, не решаясь открыть её. Сейчас они увлекутся разговором о рукописи, и он не наберётся смелости поговорить. На самом деле, наблюдая за Шотландией, Север невольно задумывался, а каково бы было сейчас его народу, отделись он от Великобритании? Столько раз уязвленное самолюбие нашептывало, что уже слишком долго иностранцы, говоря о Соединённом королевстве, имеют в виду Англию и только Англию. О второй части названия государства уже благополучно забывают, что уж говорить о неупомянутых братьях? Вот это самый настоящий информационный захват – военных действий не было, однако самостоятельных государств в Британии, надо признать, уже и нет, кроме Артура.
Наконец, не желая заставлять Республику ждать, Кёркленд продолжил беседу, снова отправив книгу на стол..
- Знаешь, deirfiúr, Скотт ведь во многом прав. Быть в услужении Англии, являясь полноправным членом UK, немного странно. В то же время – экономически безопасней. Но всё же... ещё и этот референдум – ведь не так мало людей выступали за наше с тобой объединение. Я только недавно стал задумываться – а что если всё же рискнём? – поняв, что речь его приобрела уж совсем неосмысленную форму, Север поправился. – То есть, я хочу сказать: Мы ведь Ирландии, Север и Юг. Однако эта разделённость...
Кёркленд снова замолк, понимая всю абсурдность своих слов. Уж не он ли пытался отговорить О’Эмэралд от отделения? Не он ли спорил с ней? Он. И сейчас он же задумывается о том же... Даже несмотря на то, что народ большей частью воздержался, но всё же большая часть оставшихся выступила против... Ведь Катэль тоже подобен человеку! Почему он не должен иметь собственного мнения, почему он обязан идти на поводу у народа и правительства?
Парадокс, что примечательно. Но пора и показать, что я не пустое место, о котором можно забыть.

+1

6

Что-то внутри Эйре дрогнуло. Её лицо приняло уж совсем какое-то испуганное отражение, но девушка вовремя сориентировалась и отогнала от себя эту смуту. Она легко и как можно теплее улыбнулась Катэлю, думая о том, что уж как-то слишком напряженно началась их беседа. А ведь они всегда были легки в общении, если, конечно же, не считать самого пика, самого разгара борьбы за независимость; тогда было слишком много недоразумений и вопросов между ними, но с тех пор столько воды утекло. Любая война для Морриган была серьезным испытанием, которое проверяло её не только физически, но и морально, а ведь от последнего фактора зависело очень многое. Постепенно накапливающиеся, становящиеся все больше подобно снежному кому, что летел по склону вниз, внутренние размышления не давали покоя ирландке, и поэтому когда вопрос о независимости неизвестно в который раз встал… казалось, что её внутренние размышления достигли своего пика, и даже Первая Мировая была не в силах вразумить девушку, хотя на самом деле последствия её внутреннего апогея показали себя позже.
- Как-то это всё неправильно, такое чувство, что моё желание сбежать от всего, дурно сказывается на моем общении с Севером, а это ведь оплошно, да ещё как!- О’Эмэралд мысленно вздохнула, пытаясь не проявлять своего смятения по поводу собственного поведения внешне, ведь неизвестно как это мог воспринять её братец, а она бы не смогла объяснить, в чём же дело, ибо сильно стыдилась подобных мыслей,- Почему я не могу быть проще? Постоянно со мной происходит не то…
По всей видимости, молчание, что образовалось между ирландцами, длилось не долго, но это безмолвие острыми колючками проникало под кожу Республики, от чего она совсем не могла спокойно сидеть на месте. Возможно, внешне это совсем никак не проявлялось, но внутри молодой особы постепенно начинала бушевать снежная буря, которая толкала Мор на совершение уж совсем каких-то безрассудных поступков. Она уже была на грани того что бы встать – а лучше сказать вскочить – со стула, но в этот же самый момент Кёркленд заговорил взяв Эйре за руку отчего девица легко вздрогнула. Она внимательно слушала брата, изредка сжимая его руку сильнее, как будто бы боясь потерять с ним контакт, словно если сейчас он разожмет руку, Мор совсем потеряет суть разговора и окончательно провалиться в туманную Преисподнюю; а может быть, дело было лишь в том, что и её вечно холодным рукам иногда тоже нужно было тепло? Кто знает…
Иногда О’Эмэралд легко хмурилась, совсем не отдавая отчета своим действиям. Мысль о Шотландии, а точнее о его желании отделиться зависла в её сознании  немного обременительной тягостью. Она… часто ему эмпатировала, потому что понимала его желание… отграничиться, ведь и сама когда-то грезила этой мыслью и в итоге всё же отгородилась. Но в данный момент Морриган утруждала мысль об экономическом положении, ведь если Скотт действительно выйдет из состава Великобритании, то каковы будут его действия? Ведь положение дел в мире оставляло желать лучшего, и данное помышление слишком часто в последнее время посещало Республику.
- Это верно, да…
Девушка опустила голову, совсем не понимая, что же ей стоит сказать. С одной стороны она была бы ужасно счастлива, если бы снова, грубо говоря, стала жить с Катэлем под одной крышей, но с другой… ей это казалось весьма эгоистичным. Разве она имела право требовать объединения, лишь потому, что так желала? Конечно же, нет. Морриган прекрасно понимала и знала границы дозволенного; эти пограничные линии она запомнила, казалось бы, на всю жизнь, ещё в тот самый момент, когда они с Севером стали двумя разными странами, что жили на одном острове.
- …Экономически безопаснее,- как-то задумчиво протянула Эйре, чуть прикрыв глаза. Она явно о чем-то думала, похоже, снова об экономическом положении,- Катэль, стоит полагать, что ты хочешь объединиться со мной, выйдя из состава UK?- достаточно внятно и серьезно сказала О’Эмэралд. Она выжидающе посмотрела на Керкленда, а после продолжила, решив высказать всё на чистоту,- Если это так, то знай: в любом случае я тебя приму. Знай, что меня волнуют многие вещи, что творятся в мире, но вопрос нашего объединения, если он возможен… я поставлю его для себя на первое место,- молодая особа замолчала, отчасти стыдясь собственных слов,- Я… тогда давно, когда мы воевали за нашу независимость… наверное, из нас двоих я больше желала её, лишь потому, что скучала по тем временам, когда мы были вместе. Когда мы просто могли сидеть на холме Тара, и ты бы рассказывал мне что-нибудь про Святого Патрика…- Эйре как-то потуплено отвела взгляд, в сторону явно боясь заплакать, хоть и никогда не стеснялась своих эмоции особенно перед Севером, можно было сказать, что молодой человек видел её уже в любом состоянии,- Мне так стыдно, мои мысли так эгоистичны, но… но ты действительно хочешь рискнуть?
Мор не сводила взгляда с юноши, практически не моргая. Постепенно ей начало казаться, что это всё сон или же глупая иллюзия сотворенная туманом и тяжелым небом. Мысли путались, а потом и вовсе дезертировали и лишь какие-то отголоски вопросов остались у девушки в голове. Не понимаю… чего же я хочу? Я не знала этого, будучи колонией Англии и спустя столько лет абсолютно ничего не изменилось. Иногда мне кажется, что все мои цели это лишь туман и выдумка. Хм-м, такое чувство, что обретя независимость, я потеряла что-то важное…

0

7

Постепенно смятение, кажется, поселившееся на лице Морриган, сменилось той тёплой улыбкой, которую Катэль любил всей душой, и при каждой встрече старался вызвать её у сестры. Однако стоило Северу заговорить об объединении, а точнее – пока только такой вероятности – об объединении... лицо девушки сразу переменилось на задумчиво-серьёзное. Впрочем, Кёркленд итак не помнил хотя бы одного момента, когда Юг была несерьёзна. Такая перемена заставила теперь и ирландца нахмуриться, ведь он сам ещё до конца не понимал, чего же он хочет. Вернее, чего хочет, он понимал, но...
-  Катэль, стоит полагать, что ты хочешь объединиться со мной, выйдя из состава UK?
Да, вслух он этого не говорил, однако... ведь если быть до конца честным, нужно признать, что молодому человеку, несмотря ни на что, хотелось этого. Снова стать Ирландией – не просто Северной, не просто составной частью королевства, а самостоятельным государством, коим он был когда-то... очень, очень давно.
Внутренние противоречия всё множились, образуя собой чуть ли не систему - так хорошо, но и так отлично. С одной стороны: относительное спокойствие, более устойчивая экономика, защита и братья, с другой – личные желания, сестра, свобода, своя личная жизнь. Всё это наваливалось на плечи не готового к такому честолюбивому и эгоистичному желанию ирландца, и в то же время... мысль, что он может отделиться от младшего, помогать и поддерживать Мор, несомненно грела душу.
Беспокойно раздумывая над словами сестры, которая таким заявлением лишь размножила сомнения в душе названного братца, Катэль беспокойным взглядом изучал обстановку кафе. Только сейчас он отметил, что с его последнего посещения этого маленького уютного местечка многое поменялось: посуда, украшенная совершенно другими узорами, мебель, которую поменяли словно только из-за цвета, новая официантка, улыбающаяся знаменитой «американской» улыбкой, что так раздражала Севера, бармен, ранее бывший невысоким пареньком с интересной причёской «ирокез», но по-английски вежливый, сейчас же смененный каким-то бугаем, от одного вида которого уже хочется покинуть это место, даже портьеры поменяли – раньше были длинные шторки до пола, радующие глаз лазурным цветом, теперь же были значительно короче, едва закрывая окно, цвет коих сейчас изумительно подходил заболоченному небу – бледно-синий, отдающий пессимистическим настроением, отчего попросту хотелось отвернуться. Движения Ирландии были непривычно (даже для него самого) резкими и бессмысленными. Не зная, чем ещё занять свой взгляд, Кёркленд просто сложил руки на столе, мотнув головой, отчего рыжеватые прядки скрыли потемневшие от сложных размышлений глаза, тяжело вздохнул и решился-таки ответить.
- Я... Мор, я даже не знаю, чего хочу. С одной стороны, народу будет спокойнее, если всё останется так, как есть, однако... Моё – моё личное, эгоистичное – желание заключается в том, чтобы объединиться с тобой, отделиться от Британии, которой я, по сути, не так уж нужен. Но меня мучает вопрос: а имею ли я право так поступать? Слишком долго я позволял другим мною управлять, чтобы так резко взять ситуацию в свои руки... Эти противоречия просто съедают изнутри. Я просто не знаю, что мне делать, что решить, как поступить...
Торопливый поток речи вскоре прервался. Договорив, ирландец с силой провёл руками по лицу, словно только что проснулся, и все его слова – лишь сон. Возможно, именно этого он и хотел, ведь, если в итоге он решит оставить всё как есть, Морриган может всё это воспринять как оскорбление. Сейчас молодой человек уже даже жалел, что начал этот разговор, да ещё и втянул в него названную сестрицу. Принятие решения в такой ситуации было невероятно сложным, ведь если он ошибётся... Война, кризис, падение экономики, болезни, - кто знает, к чему приведёт неверное решение? Ведь наверняка Артур так просто не отпустит старшего, тем более в такой обстановке, которая охватила теперь уже весь мир, затрагивая даже самые маленькие и незаметные страны. А Катэль, как «отец» всего своего народа не мог допустить, чтобы его люди страдали.  И в то же время... Не все ведь против объединения! А он сам... он ведь тоже хочет снова быть с сестрой. И не потому, что так сказал Артур или Королева, или парламент, а потому что он – он! И никто другой! – так решил.
Решение, решение... каково же решение?.. что я должен выбрать? Как же сложно! Я должен был всё продумать до того, как идти сюда...
Едва ли не впервые в жизни Север если не потерял самообладание, то занервничал точно. Руки, по жизни расслабленные, сейчас было просто некуда деть, хотелось скрыться с глаз Юга, лишь бы она не поняла чего-то не так. Мысли подобно атомам в беспорядке метались в голове, твердя каждая своё.
- Мор, я хочу отделиться от Королевства и объединиться с тобой, - наконец, приняв решение, заговорил Кёркленд, переведя взгляд изумрудных очей на лицо О’Эмэралд. – Я хочу этого, хотя это и лично моё решение. Может быть, это приведёт к нерадостным последствиям, но это будет потом. А сейчас... Мир меняется, и этим переменам давно пора произойти.
Теперь голос Ирландии был чётким, твёрдым, словно бы Катэль вовсе не сомневался в своём решении. Да, это он так хочет.

0

8

В эту пору, похоже, что окружение окончательно исчезло из сознания Республики. Его вытесняли мысли об объединении, мысли об экономике и даже где-то появлялись призрачные помышления о Кёрклендах; в конце концов, иногда жизнь О’Эмэралд была очень тесно связана с ними. Антураж выжигался более тяжелыми вещами, и едва заметный дым, что исходил от пепелища, стремительно исчезал в неизвестности. Если же здешняя атмосфера была для ирландки более или менее эфирной, но всё же время от времени болезненной, то мысли о политике тягчили. Они тащили её в бездну размышлений, а размышлять молодая особа любила, и не всегда это заканчивалось хорошо. К сожалению, от случая к случаю, Морриган противоречила сама себе. Сложно было сказать, почему это происходило, ведь иногда девушка точно знала, чего хотела, но в самый последний момент… всё могло круто поменяться. Эйре нельзя было отнести к бесхарактерным людям, которыми можно было легко манипулировать. Да, она робка, а иногда и вовсе может показаться пугливой подобно лани, но любые махинации в свою сторону будет отбивать, весьма яростно защищая интересы своего народа; уж слишком много этому народу и ей пришлось пережить в своё время. Если же девица не страдала от слабовольности, то вот крайность порой следовала за Республикой просто по пятам. Например, она часто замечала за собой, что либо любила, либо ненавидела… и эти вещи могли заменяться друг другом, но ведь эти два чувствуя лишь разные стороны одной медали, разве нет? Но где же эта золотая середина? Где же в этот момент перехлёста бродит умеренность, что должно полагать, присуща взрослым людям? Ответа на эти вопросы Морриган не знала, а быть может просто не хотела признавать. В какой-то степени ей хотелось, что бы её кто-нибудь просвятил, что бы кто-нибудь весьма подробно, а лучше даже сказать педантично, разъяснил суть этой проблемы, что иногда нависала над молодой особой грозной тучей; вот только кто же мог помочь О’Эмэралд с этой загвоздкой?
Ирландке казалось, что в ресторации было ужасно тихо или же просто вся ненужная обстановка до сих пор горела в полымя её дум. Единственное что она слышала, так это голос Катэля. Его речь на сей раз была быстротечна, и она стремительно проносилась сквозь Морриган, оставляя внутри неё лишь самое важное. А ведь любовь, какой бы она не была… при любых условиях останется эгоисткой. Она будет требовать своё до тех самых пор, пока не получит желаемое и ведь кажется, что в таких случаях цель оправдывает средства… но нет. Эйре очень сильно любит своего брата, но теперь уже и в жизни не отважиться на какие-то крайние меры, ведь эта крайность и будет эгоизмом, что породила любовь. Девушка теперь уже никогда не примет эту эгоцентричность, ибо из-за неё соразмерно уже однажды погорела. Ведь вполне возможно, что именно из-за своей сильной любви к Северу и свободе, именно из-за своего отчасти слепого желания… она и натворило когда-то давно множество дел, думая о которых теперь, ей становилось очень стыдно. В любом случае, мы будем разрываться между своими личными целями, которые постоянно ставим на самый дальний план, и тем, что нужно делать. Мы должны делать то, что правильно, то, что рационально, но… пытаясь урезонить свои чувства, пытаясь их обмануть, мы лишь всё дальше уходим в дремучий лес, и кто знает… к чему это всё приведёт нас. На самом деле Мор сожалела. Ей представлялось, что самым главным корнем сомнения была она. Ведь когда Республика, будучи ещё совсем юной, когда она лишь ещё была Южной Ирландией, то очень часто во времена внутренней смуты обращалась за помощью к Катэлю. Она всегда была уверена в том, что её старший братец ответит на любой её вопрос, что развеет любую смуту… но, к сожалению, чем старше становилось Морриган, тем больше появлялась вопросов ответы, на которые появлялись лишь со временем, и этого девушка иногда не понимала.
- Любое решение всегда ведёт за собой событие или же целую цепочку событий,- сказала Эйре, легко наклонив голову вбок и проведя рукой по своим локонам,- Это неизбежно, но всегда есть возможность сделать последствия более мягкими… к сожалению, это я поняла лишь значительно недавно,- она стыдливо прикрыла глаза, чувствуя, как щеки наливаются жаром. Это… эгоистичное желание съедает нас изнутри, и, кажется, что мы знаем, как с ним бороться, но перемены… почему мне так страшно? Почему я боюсь именно самого процесса объединения, прекрасно понимая, что те времена, когда, казалось бы, дипломатия лишь зарождалась, уже прошли? Никаких военных действий не будет, ибо это глупо, но почему же… почему же так тяжело? Мы все понимаем, что этот вопрос будет – если, конечно же, ещё и будет – решаться долго лишь потому, что вся эта документальная ерунда… там слишком много нюансов,- Так постараемся же сделать эти последствия… в самом деле, более мягкими. Ведь так, мой милый deartháir?

0

9

С каждым словом сестры на душе Кёркленда становилось всё легче. Эгоистично? Конечно. Но Катэлю уже как-то плевать – не он один хочет этого объединения. Давно пора показать всем, не только Артуру или Морриган, что он не слабак, готовый принять свою судьбу и в конце концов сгинуть, забытый даже собственным народом. Страны не гибнут – они исчезают, причём по самым разным причинам, объяснения которым найти крайне сложно. Самый яркий пример – Древний Рим. Никто так и не смог ответить, куда же он пропал, а ведь малыш Италия так переживал...
Да, это его личное желание, и пусть оно нечестно по отношению к его народу, к Англии и Шотландии с Уэльсом – плевать. Раз в жизни можно позволить себе быть эгоистичным и самонадеянным.
- Конечно, deirfiúr. Мы справимся, будь уверенна. Ведь иначе и быть просто не может, - что ж, теперь я точно решил... Спасибо, сестрёнка. А сейчас...Кстати, угадай, что я тебе принёс!
Не дожидаясь от ирландки ответа, Север извлёк, наконец, рукопись из папки и протянул Мор, дабы та могла лучше разглядеть фолиант.
Сейчас голос Катэля звучал гораздо увереннее и твёрже – в конце концов, сейчас он в родной стихии, которую они с O’Эмэралд могут обсуждать часами. И конечно, этот разговор продлится ещё очень долго, только для начала нужно сделать одно небольшое, но крайне важное дело. Ведь, зная свою забывчивость, Кёркленд допускал, что после длительного общения с названной сестрицей может позабыть все решения, принятые до разговора на излюбленную Ирландиями тему. Мягко улыбнувшись Югу, ирландец изврёк из кармана телефон и стал медленно набирать сообщение. Медленно не потому, что быстрее не мог, а потому, что каждое набранное слово приносило необыкновенную радость и облегчение. Он наконец-то разобрался в себе, в своих желаниях. Твёрдо решил, чего хочет, и сейчас нужно оповестить о своём желании тех, кто об этом даже не догадывался. Пусть удивляются, пусть злятся, пусть даже пытаются помешать – он уже не остановится. Давно пора было решиться и сделать то, что так давно требовалось.
«Я отделяюсь от Королевства. Я – Ирландия. Я свободен».
Довольно странного содержания текст отправился по нужному номеру. Пусть Артур будет против. Всё равно. Теперь всё равно. Они с Морриган давно должны были объединиться, чтобы народ не чувствовал себя каким-то ущемлённым, или чтобы ирландцы не спорили и не соперничали.
Это он так решил. И его сестра согласна с этим решением.

0


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Мавзолей "DH: NWD" » А мне все варианты хороши, но так же ведь неверно


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC