Вверх страницы
Вниз страницы

Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations

Объявление


Hellcome на ролевую DH: The dead nations.
Мы не_каноничная Хеталия. Мотивы ролевой: военные действия, кризисы, употребление наркотических средств, постельные сцены, политота, заговоры, противостояние, АНГСТ, Dark!AU, etc.
Игра расчитана на толковую аудиторию, интересующуюся происходящим на современной мировой арене Нашистам и пацриотам вход СТРОГО на три буквы. Остальные, в том числе водоросли и тролли - к черту вас, ибо тут атмосфера печали и 4ever безлюдья (ну, типа, нас всегда мало, актив в пример). Элита тематического мрачного мира. Масонство. Ролевая активная социопатия. Грубо, сурово, вкусно. Одним словом, дискриминация.

Руководство:
Соединенные Штаты Америки
Масон. Миром правит.
Отвечает за все и всех на свете, за всеми следит, сила его безгранична, ибо он офигителен. Бывает в сети часто, делает всем падлу. С предложениями обращаться к нему на рассмотрение.

The United Nations
Анонимус.
Великий и почти что всемогущий, типа золоторукий раб-исполнитель и шептун, но по-факту вообще ничего в этом мире не значит.
Новости:
Каникулы ушли, пришли будти тлена. Темы подчищены. Продолжаем, господа.

Хотим и очень ждем:
РОССИЯ, УКРАИНА, ИЗРАИЛЬ, ГЕРМАНИЯ, КИТАЙ, Ю. КОРЕЯ, БРИТАНЕЦ, АРАБЫ, ВРАЖДЕБНЫЕ СТРАНЫ & co - САТАНА ЖДЕТ ВАС.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Мавзолей "DH: NWD" » Ламай мене через коліно, я вже не твоя половина


Ламай мене через коліно, я вже не твоя половина

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Место, время: Станиславов, январь 1919
Погода: -5, слабый мокрый снег.
Участники: ЗУНР(Визитеры), УНР (male!Восточная украина)
Суть: «Акт Злуки»

Однині воєдино зливаються століттями одірвані одна від одної частини єдиної України — Західно-Українська Народна Республіка (Галичина, Буковина і Угорська Україна) і Наддніпрянська Велика Україна. Здійснились віковічні мрії, якими жили і за які умирали кращі сини України. Однині є єдина незалежна Українська Народна Республіка*

Перевод*

Отныне воедино сливаются столетиями оторванные одна от другой части единой Украины — Западно-Украинская Народная Республика (Галичина, Буковина и Венгерская Украина) и Приднепровская Великая Украина. Исполнились вековечные мечты, которыми жили и за которые умирали лучшие сыновья Украины. Отныне есть единая независимая Украинская Народная Республика

0

2

21. января 1919.
Надія помре останньою.
Сьогодні зігріваю її у долонях, крихку, болючу, як совість воїна.
«- чи може сон, що то Грушевський вертає годинну стрілку як йому заманеться, і зустріч з сестрою – примара… Іван вже казав. Треба більше пити і не згадувати вчорашнього».

Колеса відбивали дріб по слизькій залізній підлозі. Ніч. З 1917 року один  її подих нагадує мені коротку і таку справжню зустріч з Катрусею.
- Хотите чаю? – Протяжный голос кондукторши за спиной вырвал из груди Николая тихий вздох.
- Ні, дякую. - Женщина недоуменно вздернула брови. –Нет, спасибо.
Микола виправив себе на автоматі. Та й справді, чого це воно… Поїзд погано йшов вгору. В голові ще й досі лунали постріли. Світлокоса дівчина з рушницею в австрійській формі. Червона кров, пов`язка на чолі... Все так швидко, що коли зверху гаркає: «Стріляй!», ти робиш цей постріл в клятого австріяка, а дивишся їй у вічі… Пробач, дитино, то не я вбиваю… А присяга. Як там далі у Шевченка… Що католичка? Та й хто зараз на війні вірить у Бога. Буду любити й таку. І заздалегіть пробачаю той постріл, який ти зробиш дуже скоро. Дівчатка створені для того, щоб їх пробачали.
Блідий світ місяця немов висміював українця з його жахливими – жахливими думками. Бідний ти бідний дурню, одна рука у кишені а друга простягнута невідомо кому. Та «боротьба» універсалами вже нічого не варта, я к німецький контроль над Києвом. Її доля вже вирішена без тебе. Твоя – найближчим часом.
Тук-тук-тук. На тілі відкриваються старі рани. Нікому не вірити. Війна ще тількі почалася…

Николай Яковлев сидел в плацкартном вагоне, бездумно считая проплываюшие мимо пики деревьев. Как же он не любил эту ночь. За пустоту и одиночество, и скрип подошв изношенной обуви контролерши. Метель особенно бурно заметала следы поспешного отступления армии УНР. Який сором! Зрада усюди, та я сам – хіба не зрадник свого брата (Брагінський дуже скоро може з`їхати з глузду  з цими більшовиками) ? Знаючи, що там белькотять у загонах Польщі про те, як саме Антанта ставиться до ідеї незалежності Української держави і що все одно мій народ залишиться під владою Івана (рано чи піздно, Денікін паде) , шалено хочу заглянути у вічі їхньому  європейському Правосуддю.
Але що там… Вона все одно принесла той клятий чай.
Ця жіночка, мабуть, злякалась вигляду моєї шинелі. Дідько! Треба її якось заспокоїти. І самому…

Николай тяжело поднялся, отчетливо слыша хруст ледяной корки. По правому рукаву потекло что-то теплое, смешиваясь с остатками уличного мороза.
- Все в порядке, Зина Михайловна, на этой дороге стрелять не будут, слышите.
- Как вы…
- Неважно. Скоро здесь будет один посетитель. Я встречу его сам на станции. Вы только предупредите машиниста, хорошо? – Голос не дрожит. Я спокійний. А й справді, треба стерти кров, бо ще злякається.
Ніхто не вірить у єдину армію, але Катрі не треба зараз знати про те, що червоні вже під Києвом. Зараз не треба.

Ветер воет раненным зверем, равнодушно играясь с макушками елей. Время замерло ровно в 23.00.
Біле засліплене око зими і ці яскраві полумїяні очі. Як у далекому сні дитинства. Тількі що без рушниці.
Микола змусив себе посміхнутися, хоч душа його горіла в пеклі сумнівів.
Сама у цьому біло-чорному лісі. Майже як я…
- Ласкаво просимо на борт.
Поїзд рухався вже зовсім повільно, поступово зупиняючись (юнак подумки подякував кондукторші).
Ця подорож може нічого не змінити, а може стати початком нової історії з сюжетом, який рефреном прогримить крізь усю громадянську війну і стане частиною сучасного світу.

Отредактировано Восточная Украина (2012-10-13 23:02:37)

+1

3

Персонаж: Екатерина Мирошниченко, Западная Украина

Катруся никогда не была дурой, не отличалась доверчивостью и наивностью. Еще ни разу не сдавалась по-настоящему, не опускала руки. С нее началась история великой Империи, которая теперь грозилась вновь изничтожить своего старшего собрата. Всегда была с Востока, смотрела, давила, протягивала пропитанную ядом золотую монету. И, наверное, было бы лучше взять ее и наконец отравиться этим ядом, что объединял все эти огромные славянские земли. Это как с братом: если ты добровольно под крылом большой державы, то жить тебе будет не свободно, зато безопасно. Не каждый рискнет напасть на большого, зная заведомо, что проиграет.
Но Катруся так не делала. Знала, что есть и та, другая сторона, которая не меньше Ивана хочет стать могущественнее за счет нее. Прекрасно это понимала. Однако из разу в раз, при первой же возможности, поворачивалась к ним лицом, а к родственникам – спиной. Лучше год свободы, чем сотня лет в неволе. Это как печь, которая может взорваться в любой момент, задымить весь дом и убить удушьем всех домочадцев, но при этом – греет, согривает их зимой.  Не зря так бережно хранила все то национальное, что ей было своейственно. Не утеряла. И ничего страшного, что удавалось это не без рук Запада, нежелающего усиления ее нынчне страдающего, уже далеко ее Имперского брата. Главное результат.
Зато идти приходилось самой.  Николай хоть и был самым родным и близким из тех, кто ее окружал, кому она была готова доверять и доверяла, все же отличался от украинки. Его национальное словно накрылось русской пеленой, отчего сердце девушки порой хотело выпрыгнуть из груди. Только чтобы не видеть. Но у Николая, конечно же, свои на то причины: каждый выживает так, как может. И поступает, чтобы выжить. Так делал сосед-Польша. Так делал Пруссия, да даже нелюбимый ею Турция поступал аналогичным образом. И она сама. И Россия. И Микола.

Блондинку на долю секунды пробрала дрожь. Задумавшись о своем нелегком положении и «союзниках», которые не потянули бы даже на то, чтобы предоставить полноценные «рыболовные сети», она ведь и вовсе не заметила, как от собственной неподвижности начала замерзать, несмотря на теплую, на первый взгляд, шинель.
Це не як у Ванi. Одёрнула себя, стараясь не думать о предрешенности. Наивно, наверное, было помогать, что кому-то и вправду есть дело до Западной Украины. У Европы лишь одна цель – вернуть свои земли и как можно больнее ударить Брагинского, чтобы тот не смог встать еще долго. У Ивана – выстоять, перетерпеть свою лихорадку и стать сильнее, не теряя того, что у него есть. А вот украинские родственники явно не вписываются ни в одну из картин. Катруся хочет быть свободной, ее брат свободным на-половину, так сказать, не разрывая цепи…  Приятно думать, что ты и в правду можешь что-то сделать, когда вокруг «большие игроки» все решили за тебя. Без тебя. Но украинка думала. И до такой степени хотела в это поверить, что со скрипом сердца шла против своего народа, соглашаясь на странные отношения с Австрией, на еще более темные связи с Польшей. Только ради цели, только чтобы не сдаваться, потому что она – не часть России, не часть Польши или Османской Империи…
Неприятно было обдумывать все это в очередной раз. Опять пробирало на холод. Понятно, что куда идти – непонятно. И, как полагала светловолосая, брат находится в таком же положении. «Ни тудымо, ни сюдымо».
Скоро повинен прибути поїзд. Она выпрямила спину, пройдясь руками по рукавам шинели.  А сніг все йде і йде. Та хіба це схоже на справжній сніг? Одне тільки знущання.   Девушка осмотрела пирон. Пусто. Уныло. Может быть иначе? Глупо предполагать. И все же, обстановка навивала еще больше темных мыслей.
Я не хочу зробити тобі боляче. Я не спеціально. Але мені доводиться чекати, а тобі того моменту, коли я все ж выстрелю... шкода, що наші шляхи такі різні. Але, можливо, ми ще зможемо зійтися на одній дорозі. Адже саме для цього ти повинен приїхати, адже так? Або це просто ілюзія, яка нічого не значить. Оружие за спиной стало каким-то особенно тяжелым. Наверное, оно что-то чувствует. Смешно даже: сама Катруся еще даже не догадывается, что ее ждет. А оно уже знает, чувствует. И даже предупредить пытается, только без толку все. У украинки такие проблемы с интуицией!  Что-то ее постоянно слепит.
Девушка со светлой собранной длинной косой. В австрийской шинели, с оружием за спиной. Она точно знала, как к этому относится Николай. Даже смешно становится. Да вот только поделать с этим хоть что-то совсем непросто.
Я відчуваю, що вони що-то замишляють. Але з якого боку чекати удару, коли небезпека виходить з усіх сторін? Я не можу вірити нікому. Тільки собі, якщо це все ще має сенс... Тяжелый вздох. Вдыхаемый холодный воздух выходит белым паром. Хорошо, что зима. Зимой война не такая печальная. Не такая заметная. Зима сама по себе унылая, а потому кровь на снегу смотрится естественнее. И каждый раз, каждый день хочется верить, что скоро все это закончится. Ведь за зимой следует весна, а весной наступает расцвет.
Катруся еще и романтик? Война по-прежнему оставляет в ней место женскому. А оно порой так мешает.
Я хочу скоріше побачити його.  И, как будто бы увидев и прочитав ее мысли, послышались звуки поезда. Дэкiлько хвылин i все.
Как жаль, что Катруся так много не знает. Все могло бы пойти иначе, если бы…

- Тепер навіть тут потрібно запрошення, - не подразумевала ничего колкого. Простая правда последних лет: ты либо свой, либо нет. И если «Свой» не дал тебе приглашенья, то рассчитывай только на Бога, в котором успел разочароваться.  Только вот серебряный крестик, надежно скрытый под толщей шинели, оберегается, как будто вера все еще есть. - Дякую, Микола.

Поезд тронулся, демонстрируя во всей красе украинские земли. Ничего, что такие потрепанные и неприглядные. Они-то точно знали, что на самом деле представляют из себя эти гектары.
  И глаза как-то предательски смотрели в окно, словно от чего-то спасаясь. Или от кого-то. И начинать разговор неловко. А ведь Катруся обычно такая смелая. Решительная. Плохо это, когда встречи ждешь, как глоток воздуха. После кислородного голодая воздух приводит к отравлению.
Да и некуда торопиться, поезд ведь не скоро приедет, да еще с такими-то темпами. Время есть даже на то, чтобы проглупить и помолчать.
Можливо я i роблю щось не так. Але хто, як не Миколо, мене пробачить?

Серыми тучами небо затянуто,
Нервы гитарной струною натянуты
Дождь барабанит с утра и до вечера
Время застывшее кажется вечностью.
Мы наступаем по всем направлениям
Танки, пехота, огонь артиллерии.
Нас убивают, но мы выживаем,
И снова в атаку себя мы бросаем.

Отредактировано Визитеры (2012-10-14 01:21:57)

+1

4

- Видит Бог, не такой встречи я хотел, - Николай тяжело с усилием вдохнул ззамерзающий воздух, сжимая в своей руке тонкую белую ладошку. Он не знал, что говорить. Радость была на вкус горькой и пьянящей, как вересковый мед, но такой эфемерной… Катенька, Катруся…
Була б моя воля, були б мої сили… Вона ще не скоро зможе подивитись на мене новими очима.

Ще не скоро відгримить війна у наших серцях.
Буде нам з тобою що згадати
Після довгих збавлених ночей.
Вивчив я далекий звук гарматний
І тривожний блиск твоїх очей.

- Скількі віків у цьому європейському зоопарку. Вони ані трохи не змінили тебе з середени, тільки додали чоловічої сили до твого погляду. Гадаю… Так.  Але балижче до справи – бачу ти втомлена, - Голос Миколи звучав глухо з присмаком якоїсь ворожості, яку він сам здивовано помітив, торкнувшись австрійської форми світлокосої дівчини.
Поезд мчался взволнованно, будто дикий загнанный зверь.
Вытянутое сухое лицо  украинца было устремлено вдаль, за кромку леса, где резвилась кровавая революция, где утробно каркали всполошенные птицы.

Твої очі – квіти темно-сині
На узбіччі радісних доріг.
Чи зустрінемось з тобою знову
На своїх дорогах бойових?

У ЗУНР ще більше ворогів і зовсім мало зброї. Скопійована австрійська адміністрація, де крісла навпіл розділені між українцями та ляхами. Лихоліття, нічого сказати. А сам… Харьків під червоними, півднем та Кримом гуляють біляки, ми разом з Грушевським вирішили щось комусь казати, та що, що зараз потрібно простій людині, окрім «хати, та біля хати»?! В цьому більшовики дійсно мали рацію.
- Договір про злуку скоро буде укладено, але я не з тих, хто вірить, що нам дадуть втримати разом ці землі і після закінчення громадянської війни. Навіть якщо Брагінський з його жагою до територій і підніметься на Польщу, Антанта зробить все, щоб його спроба була марною.
Мужчина поймал взгляд своей сестры и опустил голову, почти машинально, как в далеком детстве, провел рукой вдоль водопада золотистых волос, целиком погружаясь в воспоминания.
Ні, нікому не віддам. Хоч ріжче. Хоч розстрелюйте.
Пальцы скользили вдоль длинных прядей, не в силах ухватиться. Хотілось довго довго, дорогою до самого Києва цілувати ці руки, молитися за неї чи грецькою, чи латиною, чи на рідній вже російській мові та просити пробачення за кожний постріл, який пролунав на Захід іх рушниць Сходу.
Розкжи мені все, заспокой мою кров, тільки не про австрійців, ні, благаю, давай повернемось туди, де ця ніч була одна з багатьох, де ми, всі разом, будували свою державу, хай, на язичничькому стовбі, але з щирою любов`ю, ще не згвалтовані думкою «меньшовартості».

І пройдуть вони безмежним краєм
Крізь руїни сіл, дерев і трав.
І напевно ти тоді згадаєш,
Хто любов і мужність поєднав.

В дверях снова вырос силуэт кондукторши, и было что-то у нее во взгляде, что заставило Николая, мягко отстранив сестру от входа в купе и, едва заметно прихрамывая, подойти к женщине.
- Вас товарищ Федоров с третьего полка спрашивал…
Украинец вспомнил свой последний разговор с Иваном, и на секунду на его лице промелькнул страх. Но лишь на секунду. Яковлев быстро вернул себе самообладание.
- И что вы ему сказали?
На самом деле, Николай ни на толику не сомневался, что за спиной кондукторши уже стоят красноармейцы, которые, видимо, прознали о встрече, и уже мысленно придумывал план, как спасти Катерину от теплого знакомства с Брагинским. Однако, каково же было его удивление, когда женщина, сглотнув, произнесла:
- С-сказала, что таковых не знаю… И предложила господам горячительного.
На сердце стало невообразимо легко, и Николай искренне поблагодарил казавшуюся ему сперва настырной кондукторшу. А затем вернулся к сестре, и, достав из кармана шинели пачку папирос, закурил.

+1


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Мавзолей "DH: NWD" » Ламай мене через коліно, я вже не твоя половина


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC