Вверх страницы
Вниз страницы

Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations

Объявление


Hellcome на ролевую DH: The dead nations.
Мы не_каноничная Хеталия. Мотивы ролевой: военные действия, кризисы, употребление наркотических средств, постельные сцены, политота, заговоры, противостояние, АНГСТ, Dark!AU, etc.
Игра расчитана на толковую аудиторию, интересующуюся происходящим на современной мировой арене Нашистам и пацриотам вход СТРОГО на три буквы. Остальные, в том числе водоросли и тролли - к черту вас, ибо тут атмосфера печали и 4ever безлюдья (ну, типа, нас всегда мало, актив в пример). Элита тематического мрачного мира. Масонство. Ролевая активная социопатия. Грубо, сурово, вкусно. Одним словом, дискриминация.

Руководство:
Соединенные Штаты Америки
Масон. Миром правит.
Отвечает за все и всех на свете, за всеми следит, сила его безгранична, ибо он офигителен. Бывает в сети часто, делает всем падлу. С предложениями обращаться к нему на рассмотрение.

The United Nations
Анонимус.
Великий и почти что всемогущий, типа золоторукий раб-исполнитель и шептун, но по-факту вообще ничего в этом мире не значит.
Новости:
Каникулы ушли, пришли будти тлена. Темы подчищены. Продолжаем, господа.

Хотим и очень ждем:
РОССИЯ, УКРАИНА, ИЗРАИЛЬ, ГЕРМАНИЯ, КИТАЙ, Ю. КОРЕЯ, БРИТАНЕЦ, АРАБЫ, ВРАЖДЕБНЫЕ СТРАНЫ & co - САТАНА ЖДЕТ ВАС.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Дела лет ушедших » Это - война, ничего личного. Или личное? [finished]


Это - война, ничего личного. Или личное? [finished]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Участники: Япония, США
Время, Место: 7 декабря 1941, Перл-Харбор, Гавайи, США; 8 декабря о. Батан, Филиппины.
http://s3.uploads.ru/DmGx3.jpg
Японские амбиции, "позорный день истории" американской нации, кровь, взрывы, подозрения и странное стечение обстоятельств. А ведь все можно было предотвратить, предугадать, насколько очевидно. А неожиданность.
  Быть может, отплатив однажды, проиграв сражение, а затем еще и еще, достигается победа в самой войне? Ведь именно долгожданное вступление в таковую и явилось итогом позорного разгрома тихоокеанского флота ВМС США, триумфом Японии и... началом чего-то нового. Ужасного. Конца?
Крупные игроки умеют мстить и запоминать обиды, но чаще всего периодически меняются местами.

0

2

It's time to start the countdown
I'm gonna burn it down down down
I'm gonna burn it down

Ветер трепал волосы, бил, солоноватый, в лицо, тревожил и без того беспокойное сердце, но внешне Хонда Кику оставался невозмутим. Смотрел вперед, почти не моргая, лишь прищуриваясь и слегка сильнее, чем того стоило, сжимал поручень. С палубы открывался роскошный вид – едва занимался рассвет. Близилось утро 7 декабря.
Мощный авианосец стремительно нес смертоносное содержимое прямо к цели. Хонда, убедившись, что все идет по плану, задумался о том, насколько призрачно спокойствие в условиях современного мирового противостояния.
 
- У нас нет цели уничтожить флот Соединенных Штатов. Помимо временного ограничения дееспособности в акватории интересующих нас территорий, мы также надеемся, что одна из сильнейших мира сего держав не простит столь бесцеремонного вторжения и ответит участием в войне. Фашистская Европа, и Советский Союз, и, конечно, Соединенное Королевство, не упустят из виду данный факт. Хонда-сан, вакаримас ка?
- Мочирон. Тотемо ёку вакаримасу, - учтиво поклонился в ответ, про себя отмечая, насколько мудр и тонок Священный Император в стратегических делах.

Когда время настало, он напрягся внутренне, хотя ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он услышал первый удар. Только вглядывался, прищурившись, вдаль, туда, где полыхало пламя, и поднимались клубы сизо-черного дыма.
В том, что я вытащу тебя воевать нет сомнений.
Уши резанул очередной свист, и Хонда прикрыл глаза, про себя отсчитывая, грянул грохот.
Там и сям сверкнули вспышки, он видел их даже сквозь веки.
Японец открыл глаза. Повсюду к небу поднимались клубы черного дыма.
А еще недавно здесь царила проникающая голубизна. Теперь небо стало серым – от обилия бомбардировщиков. Он представил, как где-то там , завидев несущего смерть, мечется команда корабля, бегают напуганные, ошарашенные люди, кричащие, отдающие короткие команды на английском, и с ужасом почувствовал, как губы растянулись в улыбке. Злой, но искренней.
Как бы хорошо не работала твоя разведка, о точном времени начала бомбардировки вы так и не узнали.
Фактор неожиданности играл на руку японцам, Кику с замиранием сердца осознавал, что если бы только Он сейчас бы хотел и решал, Джонсу пришлось бы несладко, бухты с таким красивым названием больше не существовало бы.  Гайдзины знают толк в красоте?... Кику на время отвлекся от любования пожарищами, отвел взгляд. Мысли захватывали его. Надо ведь толкнуть его, врага, дать повод…. Дальше дело за ним. Он знал, конечно, наверняка гайдзин захочет отомстить. Но это сейчас не волновало, японец был уверен в своем превосходстве на данную минуту, упивался им.
Я ненадолго выведу тебя из строя, этого вполне хватит на укрепление позиций на островах. Всех стратегически важных объектах. Мне лишь необходимо время. То самое, что ускользало сквозь пальцы. Совсем немножечко.
А затем начнется такая заварушка, что никому уже не до того будет, искать правых, виноватых. Европа стонет. Совестский Союз обливается потом и захлебывается в крови. Азия на коленях. Ты ведь не останешься в стороне такого спектакля, сценой которому развернулся весь мир.

Театр военных действий.
Он и сам поражался обуявшему ледяному спокойствию. Полностью сознавая последствия своих действий, Хонда знал, что делает больно. Испытывал ли он удовольствие от этого? Японец и сам боялся признаться себе, от чего получает удовольствие в последнее время. Хотя и раньше с жадностью смотрел на раскинувшиеся территории, такой кровожадности не испытывал давно.
Враг мой, но ведь и тебе выгодно. Ты еще будешь благодарить меня. Я дал тебе такой повод, а ты уж воспользуешься им, я не сомневаюсь.
Снова свист – грохот – вспышка. Как и прежде, Кику вовремя прикрыл глаза, позволив себе наслаждение представить взрыв, и вспыхнувший как картонная игрушка корабль уже рисовался в его воображении ярче, чем все происходило наяву.

Упёрся в дверь рукой,
Нажал, но не открыл.
Я слышу голоса
Слабее и слабей,
А мне всё веселей.

©

__________________________
вакаримаска? - понимаешь?
мочирон. тотемо ёку вакаримасу. - Конечно, очень хорошо. (нетипично для японца, но да ~)

Отредактировано Japan (2013-06-11 23:42:07)

+2

3

7 декабря.
о. Батан, Филиппины.

Мир тесен, гриф как цевьё.
Вырез по телу, но режет плечо.
Такая свобода скрипит на зубах.

  Это случилось неожиданно. Или ожиданно. Или черту  одному только известно, как. Однако, утро началось отвратительно. Нет, не так. Утро началось... с боли. Ненавистной, острой, неподконтрольной, той самой физической боли, которую американец всегда избегал, подобно эпидемии чумы. Он чувствует, как скрутилось что-то в боку, как картинка в глазах резко потеряла свою четкость, потемнев, как легкие, такого отменного здоровья и состояния, словно наполнились водой, которую никак не выплюнуть.
What the fucking hell is... Глаза, до этого щурящиеся из-за боли, резко открылись, наполнившись такой палитрой эмоций и впечатлений, что выходит лишь непередаваемый винигрет.

*****
Несколькими месяцами ранее.
Белый Дом.

  - Альфред, ты знаешь, как я не хочу втягивать нашу страну в войну. Все эти потери, закулисье...- Рузвельт давно вы внушал доверия своим усталым и крайне озабоченным видом, а как окажется спустя три года - еще и здоровьем. Но сейчас не о том. Мужчина сидел за столом в Овальном Кабинете Белого Дома, потирая виски. Он явно хотел сказать американцу что-то важное, а может... спросить совета?
Да, пожалуй, это в том числе и, если бы Джонс хотябы немного попытался вслушаться в его слова, то наверняка бы понял, к чему клонит президент. Но блондин думал лишь о своем, или, вероятнее, делал вид, что не понимает.
- Знаешь, мне плевать, - лицо мужчины после этих слов изменилось, он явно ожидал другого начала. Американец же лишь весьма демонстративно и не без доли высокомерия просматривал финансовые отчеты. Казалось, что все эти цифры в долларовом эквиваленте ему куда интереснее. - Не то, чтобы я терпеть не могу Россию, но эта его идея с коммунизмом.... презираю. Раз слова на него не действуют, то пускай получит силу. И нет, - словно заранее зная, что ответит совсем обескураженный резкостью Альфреда, которую раньше не замечал, президент, он лишь поднял глаза и показал жест рукой, мол:"но". - Не хочу этим сказать, что я желаю победы Третьего Рейха. Проблема в том, что и нацистские, и коммунистические идеи постепенно проникают в Южную Америку, а оттуда... а оттуда... - он развел руками и, не поднимая глаз, перешел к изучению следующего листа. - Но не идти же мне захватывать Южную Америку, верно? Меня больше вот что беспокоит. Наше производство растет, а экспорт из-за этой дряни упал. Как ты, полагаешь, я буду развиваться, когда мой главный покупатель дохнет?..
- Альфред, т... - мужчина постарался вмешаться, но американец явно не закончил, все с тем же самодовольным видом, хоть и, все же видно, немного озадаченным, просматривая отчетность.
- Не то, чтобы я войны боялся. Просто... Мне нужно все вымерить. И подготовить... к тому, что будет после. Почему-то, об этом не принято говорить...
- Альфред! - более резко кашлянул Рузвельт, что, кажется, Джонс все же заметил, но снова показал тот самый жест рукой.
-... и именно поэтому нам нужно вмешаться в войну. Если победа будет за Рейхом, мой рост будет под вопросом, а если Советы - то и капитализм. Я понимаю, нужно вмешаться, репутация на будущее. И да, это единственный выход, хотя мне он и не нравится. Но... - американец поднял голые глаза на президента, улыбнувшись одним уголком губ, -... пускай порушат свои экономики еще сильнее. А я посмотрю, как будет правильно. Попросят помощи - я не откажу. А пока нужно еще немого времени. Мне.
- Понятно, - мужчина снова помрачнел, укладывая в голове услышанное. Нравилось ему явно не все, мягко говоря, не все, но желаемое было упомянуто.  - Значит, ты не отрицаешь, как и я, о необходимости ввязаться в эту бойню, - пол минуты молчания.  Ему тоже не нравится эта идея. Альфред снова уставился с бумаги, что-то негромко напевая. Гимн, али еще нечто не менее патриотичное. - В таком случае, нам нужен достойный...
-... повод.
- Верно.
- А если он в скором времени найдется? Понадобится время для одобрения, ряд лоббистов будут против.
- Тогда мы просто ввяжемся, без предупреждения.
  Джонс лишь хмыкнул, слегка усмехнувшись. А потом все было, как и прежде: он за бумагами, Рузвельт за внешней политикой. Черчиллю, кажется, писал...

Но почему же, сука, так больно? Это всеголишь его тихоокеанский ВМФ. Да, почти весь, но ведь почти. Почему так скребет легкие? Почему его раздражает сама эта ситуация?

Двумя месяцами ранее.
Белый дом.

- Мистер Джонс, важное послание для Вас лично.
- От?..
- Мистер Зорге, разведка, человек Брагинского.
- А, вот как, - глоток свежего горячего бразильского кофе. При упоминании Ивана во взгляде американца пробежало что-то очень противоречивое, рука чуть сильнее сжала ушко чашки, но уже через несколько секунд угасло. -  Держится еще? - смешок. Риторика. Пускай надрывается, заслужил. Америка здесь не при делах. Почти.
- ... сэр. Япония готовит нападение на Перл-Харбор.
- What?
- В ближайшие месяцы Японская Империя нанесет удар по нашему порту на Гавайях, сэр.
Минута молчания. Америка долго смотрел в чашку, а потом безразлично пожал плечами, чуть вздернул брови. В его голове мелькнуло что-то нехорошее, запомнил, теперь можно и забыть. Для нехорошего.
- А, вот оно как. Блефуют, им нужны Филиппины, - снова не услышано, снова глоток. Вчера с Рузвельтом они решили, что, в случае чего, стоит оборонять Филиппины, хотя финансово это может выйти в копеечку. Но, все же, почти американские земли, контроль, ресурсы, не дело отдавать просто так. Глядишь, станут еще и неплохим началом военных действий.

Почему та темная мысль закралась, родила, и ушла, теперь заставляя чувствовать это поганое чувство того, что можно было поступить иначе. Филиппины - это ведь было бы так удобно, так предсказуемо, так... Перл-Харбор - почему он отогнал эту мысль сразу? Чувствовал, искал повода, почему?

Менее месяца назад.
Белый дом.

-... Людвиг?! - Альфред явно не ожидал услышать звонок от пока еще не совсем проигрывающего Германии. Лично. В разгар дня. В Европе - военных действий. По скрытому каналу. Их отношения явно... не настолько хорошие.
- Джонс, Япония планирует нанести удар по Перл-Харбору в течении восьми недель, - немец своим рычащим, слабо похожим на светлый детский голосок, тоном, видимо, через что-то переступал. Явно. Очевидно. Это слишком... не как Третий Рейх? Темный, мрачный, помешавшийся на бойне и почти бесчеловечный.  Вот так просто взять и позвонить американцу, когда есть разведка, иные каналы, кстати о разведке...  Америка с несколько секунд подвис, а потом принялся наматывать провод телефона на палец, имитируя озадаченное лицо. - Моя разведка уже сообщала об этом твоим... В общем, Америка. Япония - мой союзник, но я не хочу, чтобы ты так вмеш...
- Понятно. Ты хочешь меня в союзники, - американец хмыкнул, откинувшись назад. Ах, какое приятное чувство. - Но его интересуют Филиппины. Блеф. Ну, крепись, в общем~

Если вначале боль была полной неожиданностью, от чего казалась сильнее для того, кто в принципе был терпеливым, но совершенно не привыкшим это терпение испытывать, особенно в палне физики, то сейчас она скорее... раздражала. Не слишком ли неприятная дань для простого повода? И даже то перехваченное сообщение, и даже движения в японских штабах, и даже обеспокоенный Советский Союз... чего-то все же ждали?

- ... все в порядке, это наши ВВС. Отставить тревогу, продолжаем находиться в штатном режиме, - сообщение между военными представителями разведки США, военной базой и Гавайями.
Перепутали американские самолеты с японскими. Какая неосмотрительность! Ну, бывает, что сказать. Рано, видимость, издержки несовершенной техники...

*****

Бросай кости рядом со мной,
Смотри - догорают одна за одной
Хрустальные капли на наших глазах.

Это прошло так быстро. Знаете, ко плохому привыкаешь куда быстрее, чем к хорошему. Это плохое, эта боль, этот внутренний голос в помеси с очевидными фактами, которые Америка почему-то и зачем-то игнорировал...

Менее двух недель назад.
о. Батан, Филиппины.

- Уведите наши лучшие корабли подальше от Форда. Неплохо проследить за тем, что творится в Африке. Да и недалеко от Европы... мы давно не совершали рейдов. И... строительство новых ведь проходит там же, верно?
- Именно так, сэр.
- Перенесите. Уберите.
- Понимаю, сэр. Но это экономически может принес...
- ... мне повторить?
-... Не... Не стоит, сэр.
- Прекрасно. Вручаю тебе список крошек, которые также стоит вывести из Перл-Харбора. И не спрашивай причины, просто им не дело простаивать.

*****
8 декабря.
о. Батан, Филиппины.

... и, наконец, главный вопрос: почему эта мучительная, ноющая, ненавистная боль, одновременно со всем, лелеет его изнутри? Почему как-то извращенно радует, давая выпустить нечто, что давно сидело внутри? Почему эта презираемая боль... радует и освобождает? Это так неправильно, получать удовольствие от таких вещей. И мешать с искренней скорбью, презрением и разочарованием.
- Это - война, - с каким-то особенным трепетным шепотом процитировал своего престарелого президента в коляске, продолжая смотреть в стену. Ничего не знать, не видеть, не страдать, не злиться... пускай это будет... простым поводом. - Ублюдок.
  Он думает, что вывел американца из строя? Да, верно, вывел. Но оба должны понимать, что значит это самое "вывел из строя". КАК вывел. ЧЕМ.
Сейчас ты можешь считать это выигранное время и все, что оно тебе даст, жестом доброй воли и благодарностью. Ты дал мне повод, которого я устал ждать и искать. Но за свой поступок тебе придется отплатить. Через месяц, год, два - не важно. Я отплачу тебе сполна, больнее, позорнее, такое не забывается. You`l pay for all. Свой позор я омою твоей кровью. Твоей гордостью.

Брат Че вышел в тираж,
Но кто-то хочет узнать ещё раз
Как рушится небо над головой.

Глупо пытаться избежать встречи. Да и зачем? Американец сейчас почти безоружен. Или нет, не так. У него достаточно сил и оружия, чтобы защитить территорию Соединенных Штатов Америки. Япония это знает. Но при этом у Америки проблемы с силами в регионе, теперь. И Япония тоже об этом знает. Япония это сделал, этим пользуется и теперь наступает тяжелый период для американской гордости. Зато тот самый период, в котором он, имея меньше, и вправду поведет себя подобно Герою. Никто ведь не говорил, что Кику более человечек к захваченному, чем деспотичный Третий Рейх, верно?... А американец не из их компании. Пока.
  Джонс пальцами прошелся вдоль револьвера, что давно сроднился с ремнем формы. Военная форма, какая ирония... теперь будет не просто постоянной, но и оправданно военной. Удивительно, что даже через кожанные перчатки, кобуру и прочие препятствия он чувствует его текстуру, его холод... Он хочет стрелять. Он хочет убивать. Теперь имеет право. Но нужно время, дабы это право воплотилось в жизнь. Ждать, ждать...
Ожидание. Так раздражает. И до дрожи в коленках заводит.

Да, глупо избегать встречи. Тем более, что здесь оставшийся флот почти бессилен. Зато Япония, раззадоренный, гордый из-за разгрома, черт знает каким еще его может представить западное мышление Альфреда, уже здесь. Но пока молчаливо - настоящий шум начнется спустя недели две. А пока... можно считать это нейтральной зоной, ничейной территорией, которая заведомо будет служить японцу трофеем, но таким временным, как и победа на море.
В конце-то концов, Кику нужно поблагодарить. За американские потери. А как экономически невыгодно. Ничейная небольшая пристань - хорошее место, наверняка обоих привлечет именно оно.

+2

4

Мир изрезан, искалечен,
Мир изорван на части.

Он не слышал своих же шагов – вообще был погружен в себя, слишком утомлен, уже расслаблен. Из чувств превалировало равнодушие. Все будет – но потом. Потом действия его, тщательно обдуманные, стратегически верные и направленные Императором Страны Восходящего Солнца получат резонанс, который выбьет из колеи и сломает привычный уклад уже навсегда. Но это потом, когда-нибудь, а сейчас, с ощущением победителя, он медленно брел вперед, куда глаза глядят, куда приведет дорога.
И нисколько не удивился, осознав, к кому эта дорога его все-таки привела.
Уже привычно сжалось внутри от чувства неловкости, как всегда происходило при встрече с представителями других государств. А в создавшейся ситуации тем более. В ситуации, которую создание которой, он спровоцировал. Или даже они? Кто? Кто на самом деле был автором всего происходящего? Кто и как творит историю? Перекраивает, передергивает, искажает? Иногда ли часто словно бьет наотмашь.
Вдруг отпустило. Вновь наступила расслабленность. Кику спокойно засунул руки в карманы брюк. Он может себе позволить выглядеть, как победитель. Но не забывать быть вежливым и показывать расположение и сочувствие своему прилично потрепанному врагу.
- Охаёгодзаимасу, Америка –сан…. – он что, первым начнет разговор? А почему нет? Хонда воспринимал все как нечто обычное, ежедневно случающееся. Ведь так и нужно относиться к жизни – ее не выбирают, ей следуют. Смиренность. Покорность. Вежливость. Раз повел себя так – значит, все так и должно быть, - Здравствуй.
Это приветствие сейчас звучало странно и неуместно на любом языке. Примерно как выражение «How are you?», задаваемое обычно уж в совершенно глупо - очевидных ситуациях. «До чего вы все глупы, как я вас ненавижу», думал он, скромно улыбнувшись, и как обычно, глядя не в лицо, а чуть ниже, ловя в поле зрения подбородок и скользя взглядом ниже по шее.
Сам не заметил, как губы растянулись несколько сильнее, и, хмыкнув, отвел глаза в сторону. Почему я упиваюсь этим чувством? Вот ты стоишь передо мной – я ощущаю тебя так, будто ты касаешься меня, но не могу разобрать, что ты чувствуешь на самом деле. Злость? Ярость? Жажду мести? Холодно просчитываешь варианты и возможности развития? Что у тебя на уме? Сколько раз я задаюсь этим вопросом. Не нахожу ответа и спускаю все на самотек. Как пойдет. Ведь необходимо плыть по течению.
Насколько же я плыл по течению, направив вчера прицел в твою сторону? То есть, конечно, совсем не вчера. Еще давно, мы оба знали, что рано или поздно столкнемся. Правда, предполагали ли, что таким способом?
Слишком много мыслей…
Сейчас себе можно позволить – дальше пойдут действия. Моя цель сейчас – чтобы наша война стала и твоей тоже. Искупай руки в крови, что льется через край, выпачкайся, бей, круши, ломай…

И мне нисколько тебя не жаль -
В моей крови закипает сталь,
В моей душе скалят зубы страсть и порок,
И боль танцует стаей пестрых сорок,
Я никогда не любил убивать -
Но иначе не мог.

Отредактировано Japan (2013-06-14 21:15:33)

0

5

И все же это были Филиппины. Обезвредить, чтобы затем наметить свои пути туда, куда и говорилось – на обширные и удобные с точки зрения морского контроля и торговли пути. Что же, хорошо. Или нет, очень даже плохо…

- Этот вопрос уже висит в воздухе… Филиппины, что мы будем с ними делать? Когда мы вступим в войну, а это неизбежно, они пострадают в первую очередь, - Джонс с унылым видом и совершенно без каких либо намерений водил пальцами по карте «островной Азии». Очевидно, что блондин не горел энтузиазмом  защищать какие бы то ни было территории, кроме как исконных, т.е. законных, земель Соединенных Штатов. Лишние траты, сомнительные люди, которые, при всех финансах, вкладываемых в эти  острова, все равно требуют признания в качестве нации и, рано или поздно, наверняка этого добьются (хоть по сравнению с испанским владычеством Америка и являлся куда более «гуманным» и отзывчивым к просьбам местных, однако самоопределение и историческое отношение к подчинению никакой демократией и деньгами не выветришь). Да и хоть внутренняя суть американца рвалась в мир, «наружу», подальше от границ, вширь, вглубь, в рост, сам он еще не до конца свыкся с мыслью, что скорлупа, называемая границами государства Соединенные Штаты Америки, приобретает весьма условные значения да и вовсе собирается треснуть. Надолго, если и вовсе не навсегда. Он еще не привык. Ему еще стоит смириться и прочувствовать это, перебороть странные, но отчасти приятные внутренние противоречия. Значит, куда более выгодно просто оставить эти острова. Пусть берут, в случае чего Соединенные Штаты хоть формально и являются колониальной Империей, не погнушаться оставить потенциально проигрышные земли. По крайнем мере, если американские ВМФ изначально будут находиться… не на победных позициях. С другой стороны… а что с другой стороны? Когда-то пролил кровь, влил деньги, навязал язык и от части правовую систему. Те же пресловутые торговые пути, все дела. Да и… Мировое сообщество явно не оценит, пусть даже и само находится в состоянии войны, подобного жеста: что приручено, то, как правило, не бросают. Это ведь так давит на гордость, а он, Америка, так стремиться к справедливости и защите мира во всем мире. Хоть плачь.
- Соединенные Штаты Америки… - Рузвельт выглядел не менее озадаченным. Было видно, что и страна, и ее «босс» сейчас, как и довольно часто в случае с данным президентом, думают в схожем направлении. Много за, много против, и такое противоречие. Сомнения. Плюс, однако, был в том, в самой этой ситуации, что  решение принимает Глава государства, а поэтому… Пускай сам и грузится. Надо – Джонс и кровью умоется, и ею же отмоется. Мужчина снял очки, перебирая их в руках, и уставился куда-то как мимо карты, так и мимо Альфреда, - … обязаны защищать подконтрольные им территории. Думаю, это и есть справедливость. Я спрашивал и Черчилля тоже… Нелегкое решение, но, если будет необходимость, Джонс, мы заступимся за Филиппины. Тихий Океан – зона владений Америки, верно? – мужчина постарался чуть улыбнуться, как бы ища одобрения, но в ответ не встретил никакого энтузиазма со стороны Альфреда, а лишь скептичный и довольно безразличный взгляд пронзительных голубых глаз блондина. 
- Вот оно как. Как скажешь, босс, - протянул американец, потягиваясь. Да, правда, он еще не определился, стоит ли в глазах бегать чертикам или это все же плохая новость. По сути, логично и предсказуемо. И раз уж Черчилль… Гнусные британцы. Причина? Да просто гнусные. Пожалуй, по ним бы он пульнул с куда большим удовольствием, чем по японцам. Ну, ничего, еще нагнет. Финансами, положим.

- Какое выгодное недоразумение, - хмыкнул сам себе, подтверждая какую-то собственную толи мысль, толи вывод, после чего обернулся к японцу, улыбаясь одним только краем губ. Глаза явно не выражают особенного энтузиазма, были полны кучей не радужных выражений в отношении Японии, но, с другой стороны, по-прежнему в какой-то мере безучастны. Он теперь втянут, да? Вот этим маленьким архипелагом, да? И вот из-за этого «втянут» у него до си пор болят почки, да? Какая жалость, что отношение к происходящему все еще не сумело окончательно сложиться. Разве что последствия, когда почки пройдут, и ответ будет дан уже американцем… Этих двоих опр0220 уже не отказаться.  - Это должно быть приятное ощущение, да, Кику? – хмыкнул американец, сокращая расстояние между ним и японцем. Было бы, наверное, правильнее сказать, что от него исходила агрессия или нечто в этом духе, однако проблема вся в том, что реальной угрозы он из себя не представлял. Раз уж на то пошло, его просто не будет слышно издалека, а зрение все еще слишком не гуд, чтобы разглядеть все таинства довольных японских глаз. Себя бы тоже неплохо выбесить. Так, для дальнейшего запала. Рожа Кику в любом случае не доставляет, в подобных-то условиях. – Печально, что ты не видел меня вчера. Это, конечно, не личный взгляд на Перл-Харбор, но я бы прикололся от лицезрения страдающих, или типа того, Соединенных Штатов Америки, - он остановился чуть поодаль и в стороне от японца, покосив взгляд в сторону Хонды. Руки по-прежнему в карманах, походка какая-то такая в себе уверенная, хотя что-то в ней вес же было не так. – Теперь не отсидеться  в стороне, так прямо жаль. Или, вернее, я должен сказать тебе спасибо, - он прикрыл глаза, растянувшись в улыбке и, отвернувшись, вернулся на исходное место.
Странный был налет. Промышленность, строения, продовольствие, - я бы уничтожил это все, а ты словно лишь повода искал. Или сам понимаешь, что в этой войне я просто до жести нужен, или  соскучился по моему прекрасному лицу, выслав столь… своеобразное и безотказное приглашение. В любом случае, радуйся. Вот прямо сейчас я не могу дать в глаз, хоть и островки ты эти просто так не получишь. Пока есть возможность, радуйся, пытайся доминировать, да черти тебя знают.
Несомненно,  Филиппины он временно потеряет. Впоследствии – навсегда, но это уже будет не следствием японского нападения и захвата, а деколонизации. Сраный Совок: своих колоний не имел, так давай настаивать на предоставлении независимости другим.  Ну, типа, его авторитет после Второй Мировой будет даже выше Американского, хоть и презрения в сторону русского побольше будет. С другой стороны, раз уж британец пострадает… Но это уже другая история. Он пока еще даже о японских концлагерях не задумывался, хотя в этом узкоглазый Третьему Рейху ничуть не уступает, более того, поупорнее окажется.
Просто… просто сейчас блондин пытался усмирить гордость. Очень, до жути, до скрежета зубов  и свода в желудке не хотелось признавать, однако его практически идеальная репутация и соответствующая гордость были задеты. Это больнее потери ВМФ, и Япония, понимая сие, именно с этого наверняка и ловил кайф. Любой на его месте ловил бы.

+1

6

Но если  он  живет лишь сегодняшним  днем  и  не  думает  о  дне завтрашнем, так,  что,  стоя  перед господином и ожидая его приказаний, он думает об этом  как о своем последнем мгновении, а глядя в лица родственников  он чувствует, что никогда не увидит их вновь, тогда его  чувства долга и преклонения  будут  искренними,  а  его будет исполнено верности и сыновней почтительности.
Во имя Священного Императора.

Повод был нужен, и в правоте своей Кику не сомневался нисколько, ни секунды. Руки в крови марать не боялся – ему ли доходить до сантиментов по данному поводу? Сколько трупов на пути к расширению территорий, на пути к успешному развитию, что небольшая военная база даже и не вызывала тени сомнения. Бомбить, значит бомбить. В конце концов, Ему виднее. Несмотря на выступление на фашистском фронте, Страна Восходящего Солнца, конечно, не был сторонником Германии в полном понимании данного слова. Цели преследовал, безусловно, свои, тактику разрабатывал сам, старался согласовывать, да, но скорее… из вежливости? Возможно. Союзники, но не компаньоны.
В войне нельзя никому доверять, ни кого надеяться. Впрочем, он привык к изоляции, к одиночеству. Непонятно было, когда пытались открыть, влезть, понять, добраться до сокровенного, туда, куда ходу не было никому, несмотря на старания.
Дело Великого генерала Танака, правда, по мнению Хонды, все же переборщившего в общении с арийцами, должно процветать. Увлекающийся человек. Конечно, мысли Япония не озвучивал и не собирался даже – если политика генерала угодна Императору, дело страны - смиренно подчиниться.
Очень на руку Людвиг-сан развязал кровопролитие с Советским Союзом, очень вовремя Европа принялась азартно рубить друг друга на куски. Да и черт бы с ними, пусть и вовсе сравняют все с землей. Хонда тогда сам увлеченно крушил брата, желая одного – господства. В землях Янцзы и Хуанхе…
Людвиг-сан был также унижен и растоптан во времена той, предыдущей войны, и его единственного, пожалуй, Хонда и уважал. Сильный, молчаливый, строгий и подтянутый, казалось, внутри него стальной стержень – не зря Бисмарка-сана прозвали тогда Железным Канцлером. Бестолковая, кричащая Европа во вторую войну даже не поняла, что захватывают ее по тому же плану, что и до этого. И кого же из них брать в расчет? Свора мелких буржуазных стран, все на одно глупое белое лицо.
Если и воевать – то на стороне того, чей дух ближе. Он уважал господина Гитлера – потому что мог попробовать понять – не до конца, не во всем, но так близка прославляемая им идеология ему самому. Избранность, все, что угодно, только не равенство – не равенство друг другу, не мог крестьянин был равным феодалу. Ведь тогда выходит, что просвещенный, образованный человек, карма которого обучать и взращивать знания, сравним с земледельцем, копающимся в земле, занимающимся трудом, несомненно нужным и полезным, но участь одного – труд физический, другого – духовный, и не будут они никогда на одной ступени. У каждого свое место в жизни и обществе, и Хонда справедливо считал, что демократия погубит вся и всех.
И американец, одновременно непонятный и грозный, как любой чужеродный его собственной системе, его образу мышления, поэтому внушал особый страх и одновременно – трепет? Не найти на свете более полярных стран, чем я и ты.

Сейчас он видел перед собой лишь одно лицо, достойное назваться его соперником, лишь одно – остальные его уже не интересовали, он не мог позволить ему остаться в стороне вселенского пожара, нет, он уже поднес спичку к пороховой бочке, он сделал решительный толчок, да нет, мощный пинок под зад, если отбросить красивую метафору и назвать вещи своими именами.
Он вновь и вновь всматривался в своего врага, большого, сильного, от него веяло чужеродностью и опасностью. Как я хочу отплатить тебе за всю боль и унижения, как ты противен мне, со своей глупой системой, ты, который как никто стремится вмешаться в мои дела, пытается загнать меня в рамки, подмять под себя, ограничить меня на море, в воздухе,
Давай, попробуй, рука об руку с Советским Союзом, вы же терпеть друг друга не можете, а теперь вам придется объединиться, если хотите добиться чего-то. Но объединишься ли? Поступишься ли своими принципами? Ты же один хочешь быть вершителем мировых судеб. Как все мы, собравшиеся здесь, как стая шакалов рвущих друг другу шкуры, за клочок плодородной земли. Какая Лига Наций, какая, к черту,борьба за права людей, за мир, высокопарный бред идеалистов...
Он сглотнул, уже не мог сдерживать себя – да и не хотел, зачем? Что теперь, когда за спиной все пылает? Мир болезненно корчится.
Он встретил глаза американца прямым, холодным взглядом.
Пожалуй, можно назвать приятным ощущение сиюминутного превосходства. Но я не упиваюсь им, каким бы отравляющим и пьянящим оно не было. Ибо понимаю – теперь все будет жестче. Совсем серьезно. Ведь печальное вступление в войну такой державы…- сам не заметил, как понизил голос до свистящего полушепота. Его било, колотило и морозило изнутри. И Хонда едва сдерживал смех, рвущийся откуда-то совсем не из него. Что творится? А какая разница. Теперь вкус крови будет ощущаться больше, чаще, гуще.
Кику сам не понял, что произошло, как – он просто рванулся вперед, размахиваясь и только звук удара, словно спусковой крючок, высвободил полу безумный боевой клич, самому себе напомнив кого-то и что-то оттуда, что оставалось далеко позади. Не целился - куда ударил, он не понял, не разобрал и насколько сильно нанес повреждения, и вообще, нанес ли. Чем бил – рукой или выхваченным на ходу оружием, по крайней мере, сейчас руки были пусты. То ли брызнуло что-то красное, то ли показалось, японец отступил на пару шагов, глядя в землю, тяжело дыша и трясясь – ему хотелось рвать и почему-то рычать, но что-то на задворках сознания бормотало о неприличности поведения. Вместе с тем Кику не расслаблялся – последует ли ответ, он был готов к почти любому повороту событий. Одна лишь мысль стучала в висках, не давала покоя и заглушала голос – свободный_ Тихий_океан.

+3

7

Секунда. И снова боль. Кажется, на какую-то долю в глазах потемнело. И красное, очень четко мелькнуло красное перед глазами. Он не видел, но точно знал, что если опустит глаза, то увидит, как где-то в боку из-за куска железа, вонзившегося в тело, растекается красное пятно.
Если бы не реакция американца и почти удавшийся разворот, то катана, так ловко выхваченная вековыми японскими традициями, вонзилась бы в желудок или выше – в легкие. Наверное, ему даже повезло. Смешно, блин!
Глаза все же скосились вниз. Там и вправду есть пятно. И вправду мелькнуло красным. Там действительно катана. Действительно больно. Ему не показалось, это произошло. Нападение на нацию другой нацией. Удар. Не такой сильный, какой бы мог бы быть, но достаточно разрушительный для того, чтобы не иметь возможности ответить сразу. И совершенно равномерен в той степени, чтобы обвинять в нападении и вступить в войну. В какой-то мере, все идеально. А оттого еще более тошно, смешно, противно, а во рту тем временем уже подступает привкус крови.
Любоваться вечно, но прекратить как можно скорее. Это только начало, им еще много всего стоит пережить. Потому что теперь война. Настоящая. На японских, но не американских землях, но с американской кровью. Хах. Тоже смешно, кстати.
Джонс и сам не понял, как это произошло. Толи инстинкты, толи японец расслабился, толи американец наоборот напрягся, толи у кого-то соскользнули руки, однако почувствовав, что ноги становятся ватными, а тело каким-то более тяжелым, блондин толкнул японца от себя, отшатнувшись на несколько шагов. Безопасное расстояние. Вытащить катану и выбросить ее куда-то. Толи за спину, толи вниз. Да хоть к самому черту – ему явно весело и когда все это закончится Альфред лично договорится с ним о VIP-месте рядом с его ложе.
Но для раны лучше, когда железо внутри, потому рана за кровоточила еще сильнее. И при нормальных условиях человек бы упал, человек бы закричал, и Джонс был не против сделать точно также, если бы не странное отношение внутри – не в рано, а внутри, в голове, в груди, везде внутри. Что-то, что заставило неподвижно остаться стоять на ногах, зажав бок рукой, с немного помутнённым взглядом и какой-то детской ненавистью, смешанной с долгим ожиданием.
«О, нет, я не отдам тебе эти острова просто так. Я вообще не намерен тебе что-либо отдавать, да еще и просто так», - и пускай не кичится тем, что американский флот потоплен и потерял свою доминирующую роль здесь. Выиграл немного времени, будет больно, но знаете, так даже интересно. Снова – Герой, Герой, это так похоже на первые комиксы, которые начали печатать в США в качестве пропаганды Второй Мировой. Подобно Капитану Америке.
У него все еще есть Филиппины и револьвер, свободная рука и ватно-тяжелые ноги. А еще чертовы дела в Европе и выгодный Ленд-Лиз. Пускай Япония не обольщается, не будет «уйти надолго». Возвращение обязательно окажется… фееричным.
- Then… Welcome to the war, United States? Thank you for your invitation,  Japan, - и крови-таки собралось много, таки пришлось ее сплюнуть, хоть несколько капель все же скатились по лицу.
Да, гавайский флот разгромлен.  Но вы помните: револьвер и Филиппины. Для своих ресурсов он будет неплохо оберегать эти островки от японской махины.

It's everywhere
It's in their faces
Blood, Fire, War, Pain
Everybody is going insane

0

8

The end.

0


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Дела лет ушедших » Это - война, ничего личного. Или личное? [finished]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC