Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Закрытые эпизоды » Another complicating suicide [AU 18+]


Another complicating suicide [AU 18+]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Участники: Вьетнам, США, AU образы, не Хеталия
Время, место: Нью-Йорк-Сити, одна из многочисленных улиц на окрайне среди каменных домов с видом на закоулки и жалюзями на окнах, сцена, толпа, поздняя весна 2011.
Суть:
We're running to the edge of the world
Running, running away
We're running to the edge of the world
I don't know if the world will end today
We don't seek death, we seek destruction
Until death we seek destruction
(с) ММ

Внимание! Рейтинг эпизода: 18+

0

2

I don’t know which me that I love.
Got no reflection.
Show myself how to make a noose
A gun’s cliche, and a razor too
I’m not a deathshare vacation, vacant station
Made of scars and filled with my old wounds

Хэй, стони громче, детка. Ты же хочешь, ты же можешь, я чувствую, что сегодня твоя первая и последняя возможность сделать это со мной, для меня и передо мной. Делай это громче, чаще, рви свою глотку, пока я не порвал еесам, не перерезал к чертовой матери, ведь все это совершенно не имеет смысла. Не останавливайся, потому что я хочу услышать твою историю до конца, я хочу ею насытиться, ведь твои прикосновения другие. Я ощущал подобные сотни раз, сменяемые лица, сменяемый тембр, сменяемый размер груди и терпение для того, чтобы кончить быстро или в более долгое вемя, но все это всегда одинаково. Все вы переполнены чем-то, что-то внутри есть, не пусто, это отличается от моих прикосновений, таких активных, но совершенно empty. Я знаю, что внутри вас горит, потому что я поджег ваш внутренний мир, всех и каждой, и теперь сгорает и твой, я хочу наполнить его своей пустотой, своим туманом, это то самое, из-за чего ты открыла свои внутренний мир, выпуская его наружу и теряя, стирая, выбросив оттуда перспективы, надежды и наставления взрослых. "Надо", "надо", детка, никакого "надо", жизнь ведь вообще бессмысленна, и не важно, сколько раз мы живем, мы не вспомним этого в совей следующей жизни, так делай же так, как это нравится, продолжай.
  По твоим движениям я точно знаю, что у тебя было много партнеров, особенно взрослых, тех, что трахают таких как ты за дрянь, утоляя взаимно-разные потребности, но это не все. Твоя история, я прочел ее, знаешь, я ведь научился делать это, сочиняя свои, перенимая их у этого умирающего, но почти целую вечность тлеющего мира. Мы бы не занимались этим еще год назад, правда же? Тогда ты не была распущенной шлюхой, и мои плакаты наверняка не висели на твоей стене, потому я  чувствую, что много - не есть привычка, в тебе все еще есть отголоски прошлой жизни, прошлой тебя, что ощущается. Прекрасно, моя пустота и серость заменят собой все, что ты выпустила, только продолжай.
Сильнее, громче, ЕЩЕ ГРОМЧЕ! Мне слишком тихо, меня не интересуют уличные звуки ночной окраины Нью-Йорка, я хочу слышать в твоем голове толпу тех, кто зондируют мои слова, пока я стою на сцене. Прочувствуй тогда и ты мою историю, историю, что изменила твою жизнь, сознание, как и сотен тысяч других, подобных тебе, но при этом в каждой вашей истории разные имена и подходы, разные мелькания и отголоски света на стекле, в то время как у меня она всего одна, использованная столько раз, что уже потеряла всякую свою ценность, потому что вы гонитесь за бессмысленностью. Даю. Бери. Я не привык к нежному сексу, я хочу трахать тебя грубо, как сам мир, как реальность. Хочу и трахаю.

It took three days for him to die
The born again to buy the serial rights
Lamb of God have mercy on us
A lamb of God, will you dread us?

  Он черт знает зачем окончил эту гребаную школу. Еще в средней школе понял, что система не верна, она повторяет, повторяет, настраивает, затачивает, не учит, даже если и поощряет твою особенность, которая по сути никогда не понадобится никому, включая работодателя, соседей, родителей. Она одинокого поощряет и лохов, и одаренных, убивая тем самым последних, делая из них клерков, а из первых - политиков, которые снова будут повторять, повторять, а толпа следовать. Его убеждала мать, он убеждался из какого-то отвратного чувства обязанности перед родителями, потому что так тоже говорила система. Она тащила его учиться дальше, всю жизнь, сидеть в офисе, на заводе, в посольствах, магазинах, кормить людей сферой развлечений, содействовать потреблению, потреблению, потому что это суть американской нации, воевать и потреблять, потреблять за счет войны, находить деньги на потребление в войне, процветать между войнами, а в итоге и весь мир делает также. Ничего не меняется. Он это понял и не пришел на выпускной, не поступил в колледж, не пошел в ВУЗ. Стив изучал трущобы, нарывался на негров, срался с мексиканцами, глушил дрянь пачками, не скупился на безалаберные случайные и не очень связи, наблюдал и двигался, пока из благополучного Бостона не добрался да такого близкого но такого отличного от него Нью-Йорк-Сити.

Тогда у него уже был ворох стихов, мелодий, уже была гитара и скромный, но гораздо более широкий чем он изначально думал, фан-клуб в своей сфере, и даже здесь, в Нью-Йорке, эта небольшая компания случайным образом вытащила его из трущобных ночных тусовок в мир шоу-бизнеса. Сфера развлечений и потребления, он в ней полностью, он кричит об этом во все свое горло, задаваясь вопросами о том, зачем ему знать все то, что пихают, когда даже конченый лох получит поощрения, пособие, расплодит таких же, более умных или столь же тупых неудачников, и так снова, снова. Тогда музыка Стива произвела переворот, быстро, сами его строки были пиаром, потому Dead Steve быстро прикрепилось к нему, став сутью, не просто псевдонимом. Мертвый Стиви, и в самом деле, вы чувствуете, как это, когда мертвец поет, поет для живых о том, что им тоже стоит быть мертвыми, потому что этот мир не способен сделать их более живыми, нежели трупов? Ничего не даст, тогда не тратьте бессмысленно отведенное время, давайте, это будет новая анархия, анархия без правил, а не та, а которой пишут книжки. У него нет даже оконченного среднего образования, но вы не сомневайтесь, Стив прочел больше гребаной литературы, чем вы за всю свою жизнь, потому что в отсутствии смысла стоит убеждаться, эту сухость, разбавленную сотнями слов и выражений, нужно прощупывать снова и снова, потому что иначе вам на миг покажется, что желание трахаться в грязной Европе в эпоху  чумы между Ромео и Джульеттой называется любовью, а Иисус умер просто так, за то, чтобы вы и дальше могли жрать, срать и трахаться. Так давайте же делать это, раз только на подобное и для подобного обезьяна эволюционировала. Занимайтесь этим в метро, на улице, дома, в ванной, в  переулках, в машинах, в кино, на крышах, к магазинах - везде, потому что только эти странные и ненужные постройки и предметы отличают вас от животных. И насилие. Оно же, знаете, не свойственно животным, это только человеческая черта. А потому давайте делать друг-другу больно, причинять боль и ловить с этого кайф, потому что так мы показываем все величие своего отличия.

I'm on a campaign for pain
And when I get elected
I'll wipe the white off your house
The smile off your face

 
Сегодня был концерт, очередной, каких много. Странно, мне скоро будет 23, а я уже собираю стадионы, выпустил 4 альбома и запрещен в 43 государствах мира. Все наркотики мира опробованы, все позы и цвета кожи, волос и глаз , я опустошен ровно до той степени, чтобы притягивать к себе огни всех мастей, желающих быть погашенными и приближенными к идеалу этого мира, который всем настраивает одинаковые кВт, закапывая их в землю после того, как проводка перегорит, за их же деньги. Полному и разноцветному миру плевать на вас больше, чем черно-белому мертвому мне. Ирония, правда?
  Я не буду отрицать того, что я принимаю наркотики. Я готов рассказать вам о всех знаменитостях, что на них сидят, и вы будете поражены их количеством, но да разве это имеет смысл? Мы говорим о других вещах, и сегодня я снова был немного обдолбан. Это не нужно мне для музыки, она течет внутри меня, потому что это мой смысл, моя пустота. Но чтобы снова видеть все ваши рожи, омерзительные и прекрасные, уже источенные или попавшие сюда почти случайно, мне нужны силы. Пустота не отдается ниоткуда, мне нужен источник, вы ведь хотите внимания со мной, верно? Тогда позвольте нарушить закон снова, я готов на это ради вашего света.

We're dead, we know just who we are
We are the nobodies
Wanna be somebodies
We're dead, we know just who we are

   Я как всегда слышал визг, вопли, крики, подпевку, свет в глаза, пот от напряжения. И это заряжает лучше всех наркотиков мира, но ведь я все же под ними, потому мне еще круче, я снова был готов выложить свою пустоту, показать днище, оставив себе немного, ведь пустота тоже не бесконечна, иначе ее место займет что-то иное, а я должен быть трупом.
   Потом я вышел к вам, игнорируя наставления телохранителей, которые все равно защитят меня от любой опасности, в наличии которой мне уже не раз приходилось убеждаться. Я раздам автографы тем, кто оказался лохом в наименьшей степени, чем остальные, и смогли до меня настучаться. Вы можете фотографировать меня, видеть, пытаться дотянуться, в то время как совсем лохи будут стоять в самой жопе толпы, потому что им достаточно и этого, или вовсе потеряют сознание.
  Мои обдолбаные голубые глаза мимолетно выделили в толпе какую-то блондинку, которая от чего-то показалась отличной, ее захотелось  вытащить из этой кучи кильки, а потому я просто проник в массу тел, которая готова облепить меня, но от неожиданности расступается, и вытягиваю эту самую блондинку, без лишних слов уводя отсюда и усаживая в машину.
Я поселился здесь не так уж и далеко, мы ведь не в центре, я на окраине, я хочу наполнить тебя своей пустотой и болью там, мне нужна новая история. Может быть случайная, может быть впечатляющая, только не серая, не обычная, хотя ты и не можешь быть другой. Я чувствую, что сегодня хочу испытать нечто самое яркое в своей жизни, до этого дня. Потому что поющая о смерти смерть не может долго ходить в живом теле, которое живет среди живых и должно жрать, срать, трахаться и спать. Но пока я этого не понимаю, ты тоже не понимаешь, но твое присутствие на моем концерте, твой вид, макияж, ошеломленная реакция говорит о том, что ты не откажешь. Хочешь. Тоже. Наверняка мои плакаты висят у тебя на стене, есть своя история, а я все равно не до конца понимаю, что делаю. Какая разница, правда?
В машине я также, без лишних слов, угощу тебя кокаином, а потом ты сделаешь мне хорошо.
Be obscene, be be obscene
Be obscene, baby, and not heard.
You came to see the mobscene
I know it isn't your scene
It's better than a sex scene and it's
So fucking obscene, obscene yeah.

+2

3

Хэй, пошли со мной? Не надо спрашивать имени, я забыла его в горшке с чахлой геранью, напротив огромного постера в полный рост, в своем темном закутке. Слишком много денег в него было вложено, а все что мне нужно сейчас - сотня баксов на новую дозу, а тебе забыться? Или выместить злость?  Что ж, я давно перестала чувствовать боль, наслаждайся детка, сегодня отработаю всю ночь. 
Вы видели ночной Нью-Йорк? Нет, не тот что просекает ваш путь на Пятой Авеню. Я про тот, потрясающий, загнивший Нью-Йорк, носящий на своих улицах наркоманов и шлюх, рэп ниггеров и басы их тюннингованных авто, сердцебиением города отдающих странной болью, комом в горле. Мой закуток через лестничную площадку плач детей и мат их пьяных мамаш, когда я на всю громкость включаю Его, сваливаясь после работы в импровизированную постель, и слушаю, слушаю, слушаю. Никогда не подпевала, будто мой голос – нечто грязное, недостойное вмешиваться в эту странную, проникновенную агонию звуков. Захлебываясь эмоциями, но всегда молча. Я так и не могу соприкоснуться с чем-то, сполна насладиться без дорожки кокаина и дикого гула на концерте.
Город дышит, а я дышу вместе с ним, слоняясь ночами по улицам в поисках клиентов и новой дозы, чтобы протянуть еще один день, оплатить счета и послушать новую песню, альбом, выбить деньги на концерт, не  Что я могу сказать о жизни? Ровным счетом ни-че-го. Опустившись до самых низов, я так и не стала ее частью.
Родители так многого ожидали от меня. Навязывали привитый им золотой стандарт общества, холенными, не знавшими тяжелого труда ручками пытались вылепить из своей такой «умненькой» единственной дочери планктон, идеальный средний класс, тот, что всегда «чуть выше». Если повезет – с ученой степенью для галочки. Так запланировал еще отец, держа меня на руках в родильном отделении. Я знала, так как мать отличалась хорошей памятью и при каждом моем промахе напоминала, как многое им с отцом пришлось выполнить, чтобы у меня не было ни в чем недостатка. И она была права. Заучив еще в детстве, что родители, семья, возможности, деньги, а значит средства к существованию, я не видела смысла в подростковых бунтах и попытках убежать от обязанностей, как многие дети из элитного пригорода в нескольких десятках километрах от Нью-Йорка. В детстве я никогда не могла отличить их друг от друга. Всегда опрятные, всегда обихоженные, всегда неподалеку няня, готовая подтереть сопли и слюни шелковым платочком, с вышитым дизайнерским инициалом и выполнить любой каприз, которые с возрастом становились все требовательнее до тела, а няни все моложе. Они были будто пронумерованы, вместо имен – инициалы на тех чертовых шелковых платках, у девочек – дорогие куклы, которые они забудут в ближайшем парке, у мальчиков – копия папиной любимой машины.
И самое ужасное, да? Я ничем не отличалась от них. Шкафчик номер семь в начальном классе привилегированной школы, инициалы, белый воротничок. Дорогие куклы, которых дарили в огромном количестве, не замечая отсутствия у меня желания даже брать их в руки на очередном светском рейде. Конечно, выписывать чек – слишком вульгарно. Время шло, дети взрослели, приобретали индивидуальность, кто – протестом, кто – гордостью. Я оставалась серой массой. Выполняла все, что требовали родители, никогда не проявляя инициативы в чем-либо. Выиграла проект? Молодец, получи чек. Закончила школы с отличием? Молодец, держи чек. Я никогда не тратила их. Оставляла между листками в гербарии, который вела с начальной школы и по сей день.  Забавно, но мой страх перед темнотой всерьез обсуждался с психологами. Включенный двадцать четыре часа в сутки ночник в спальне казался протестом тому стандарту, в который они загнали меня своей любовью.
А потом в моей жизни появился Он.
Воспитание, рамки, общество – все, я знала, однажды накинет петлю офисного планктона на шею, лишая даже попыток сбросить тяжелый камень общественного мнения, которого я до жути боялась. Его музыка, протест – впервые в жизни я перестала быть одинокой. Впустив в своей маленький ничтожный мирок, задавленный надуманными высокими требованиями, планами, которые, по сути своей, были никому не нужны. Она никому не нужна. Я никому не нужна.

Начиналось все невинно – концерт, серая водолазка, пылающие глаза и ни грамма решительности подойти к сцене, приблизиться к своему идеалу. Я сжимала билет, будто кто-то мог усомниться, что я пробралась на концерт без денег. Знакомая, что согласилась взять меня с собой, проталкивала в рот пару таблеток непонятного еще мне тогда предназначения, кажется в паре метре от нас трахалась набухавшаяся пара подростков.
Слышать вживую совсем не тоже самое, что услышать его искаженный децибелами потрясающий голос в наушниках. В первую секунду мне хотелось просто покончить собой в тот самый момент, впервые в жизни привлекая к себе столько незаслуженного внимания. Мне было физически больно от того, что после вновь придется окунуться в жизнь, серую, ненужную никому. Без музыки. Без его голоса.
Первую дорожку я попросила сама, вытаскивая чек из гербария. Я пыталась вернуть тот момент. Наконец моя жизнь нашла смысл. Никем не навязанный, только мой.
We are the nobodies
We wanna to be somebodies
When we're dead,
We know just who we are

Свет софитов, басы,  голос - я умирала с каждой песней, как с новой дозы кокаина, желая раствориться в звуках навсегда. Стать частью этой атмосферы и остаться в этом мгновении навсегда. Умирать каждую секунду этой гребанной вечности. В вырезе порванной майки проглядывал черный топ со спрятанной дозой, чтобы закинуться в туалете сразу после концерте, а после как обычно пойти по рукам у всех желающих поживиться хоть и потасканной, но халявой.
Но все это потом. Через вечность.
Момент, чтобы пробраться ближе к сцене, услышать, раствориться хоть на мгновение. Задыхаться от невозможности оторвать глаз, наслушаться,  насладиться моментом, которого всегда будет мало. Отчаянное осознание, что кокс не шел ни в какое сравнение с ним. Покончить с собой? Заставить толпу бесноваться, обратить на себя Его внимание.
Последующие события не складываются в общую картину моего грязного мира. Разве может Идол просто взять и снизойти, взять с собой, увести от надоевшей и прогнившей реальности? Нет. Я неосознанно тянусь к нему, продолжая слепо глядеть в толпу, пытаясь найти среди них свое тело.
Мгновение, растянувшееся на вечность. Я не могу противиться тому, чему уже давно отдала душу или что у нас вместо нее. И не хочу.


“Would you tell me, please, which way I ought to go from here?"
"That depends a good deal on where you want to get to."
"I don't much care where –"
"Then it doesn't matter which way you go.(c) L.Caroll

Отредактировано Vietnam (2014-08-06 22:47:05)

+1


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Закрытые эпизоды » Another complicating suicide [AU 18+]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC