Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Закрытые эпизоды » Шелк всегда ведет в Азию


Шелк всегда ведет в Азию

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Участники: Россия (Империя), Вьетнам
Время, место: 1891, Сайгон

http://sd.uploads.ru/1DHij.jpg

Эй, Вьетнам, давайте дружить? То я к вам, то вы меня к себе? Мы гости к порядку приученные: вашу речь послушаем, приневолимся, скушаем. Вы только гляньте, моему будущему императору дюже пришлась по сердцу ваша далекая страна. Даст Бог, именно он и положит начало нашей с вами бескорыстной и долгой дружбе, да? Обмен бесценным опытом, традиции доверия и преданности, выручка и взаимопомощь, это ведь здорово. Что же, рванем вместе к новым рубежам сотрудничества?

0

2

Сайгон. Время тут, казалось, видоизменяло форму, становилось причудливым, тягучим как пряная сладость, медленным и неспешным. Спешка в ее стране была ни к чему.  День туда – день обратно, везде и всегда – кровавая баня, грызня братьев, новый, быстрорастущий как бамбук завоеватель. Отрезанный ломоть, «Индокитай», собственным желанием ограничивший знание, развитие, возможности. Казалось, она потеряла любую надежду освободиться. А этот город казался вечным, заставшим, как красивая картинка, разрушения, казалось, не могли дотянуться тронуть его сути, а новые постройки à la française терялись в общем порыве красок. Когда-то она отобрала его у Камбоджи и он с легкостью  вошел в ее сердце маленькой кропотливо выращенной жемчужиной. Полюбился.
Крик жаворонка клином разрезал небо над головой. Маленькая женщина в остроконечной бамбуковой шляпе подняла голову, для удобства опершись на старое потрепанное жизнью весло, вглядываясь в бескрайнюю синюю даль. Сама собой на ум пришла легенда о ее прародительнице фее-птице Ау Ко. Ни ты сам, ни твоя земля боле тебе не принадлежат. Только прошлое, пронизанное болезненной гордостью и надеждой.
Кто ты, Дайвьет? Чем ты стал? Неужели многотысячелетняя борьба, кости твоих детей были положены ради дня четырехлетней давности, когда мужчина со светлыми волосами в утонченном, но совершенно варварском одеянии тремя мощными бросками окончательно положил твою крестьянскую армию на лопатки, придавив монополистическими амбициями. Задал новый ритм летоисчисления. Христианский.
«Неужели вся наша древняя культура ничто перед быстро набирающим мощь западом?»
Нгуен поморщилась, запрокидывая голову назад, нащупывая шершавую поверхность шрама от  бомбардировки данангской крепости. Осколок попал в затылок. Ноготь очертил кривую линию, уходящую к шее, будто сцарапывая с нее налет исторической безысходности.  «Такое нельзя забывать». Сорок лет прошло как началась французская интервенция. Недолго ей удалось сопротивляться. Красные ленты,  новая администрация под начинанием французов, но полу-вьетнамская, все искали способ сделать свою жизнь сносной, крепко обвили запястья и шею, удерживая ее в положении беспрекословного подчинения, разделенная на три колонии для удобства – вот и вся она в холеных руках Франсуа.
Намбо, Чумбо, Бакбо. Нет, не так, пора приучать себя говорить на языке колонизатора. Кохинхина, Аннам, Тонкин – разделены, чтобы легче было подавлять восстания. Ханой – сердце Французского Индокитая исказился, стал инородным даже для его жителей. Воздух наполнился гарью неправильно приготовленного на огне Дайвьета.
С тех пор она ошивалась в Намбо, так и не ставшей до конца Кохинхиной. Встречая проезжавшие мимо корабли богатым на краски восточным рынком, а склонных к авантюрам месье в фраках заржавелым тесаком в спину на услужливо молчаливых узких улочках Сайгона.
Сегодня город был будто бы прибран, приукрашен. Животные в зоопарке помыты и накормлены. Люди были преисполнены торжества. В затхлый воздух преисполненный французского влияния примешался морозный ветерок-незнакомец, который своей новизной притягивал внимание не склонных к любопытству вьетнамцев. Даже погода, казалось, благосклонно отнеслась к ее желанию впервые начать знакомство миром.
Будущий император огромной империи, о которой она знала лишь по путанным отрывкам из разговоров Яо и Франсуа, должен был прибыть в порт города Сайгона в рамках  обучения. Власти, французские, под их начинанием вьетнамские, простые жители – все хотели произвести наилучшее впечатление. Вьетнам оправила шелковый рукав белоснежного, как снег горы Мау Сон, аозая, поставила ногу на весло, лодка разрезала гладкую как зеркало поверхность воды, завершая свое размеренное путешествие «мертвой» реке.
Не часто в ее воды заглядывают европейские гости помимо Бонфуа на таком уровне. Вьетнам рассматривала группу незнакомцев, разговаривавшую с администрацией, люди не столпились, прекратив свою деятельность, дабы приветствовать наследника престола страны, о которой они ничего не знали, но пристально следили за каждым шагом пришельцев. Поодаль выделялась высокая фигура. Седой. Будто бы и часть компании цесаревича, но разительно отличался от каждого из них. Она направилась прямо к нему под неодобрительным взглядом генерал-губернатора.

Они входят в наш дом, но что они сделают нам?
Мы с тобою бессмертны

Вьетнам не протянула руку незнакомцу, смиренно склонила голову в почтительном поклоне. По старой привычке не отрывала пристальных черных глаз от лиловых, нарушая любые приличия.
- Bienvenue à Cochinchine, l'Empire russe,* – Такеда старалась скрыть дрожь в голосе, нещадно коверкая каждый слог. Прошло еще мало времени, чтобы она смогла привыкнуть к новому государственному, алфавит на новый лад еще не успел заменить привычные ей иероглифы, как  французский не смог вытеснить влияние китайского языка на местные диалекты.
Поймите, что мы сказали правильно, я верю, что у вас получится, новоприбывший месье?


Добро пожаловать в Кохинхину, Российская империя* (фр.)

Отредактировано Vietnam (2014-08-25 21:48:47)

+2

3

Восток – дело тонкое, как не крути. Все, что когда-либо окрыляло дух, и созидал острый человеческий ум, и поныне заключено в памятниках архитектуры, области религий и художественном творчестве древней цивилизации, и не побоюсь сего слова – центре прошедшей жизни человечества. И ничто так не раздвигает рамки кругозора, ничто так не закаляет бойкий характер, как соприкосновение с чужбиной – заманчивое и долгое путешествие ожидало Августейшую особу великой державы! Как-никак, а будущему царю необходимо воспитание общечеловеческих ценностей, что-то подобное заявит Михаил Сергеевич веком позже. Но ныне не об этом.
Слухи о поездке наследника российского престола в Индию и Китай ходили давно. Никуда уж не деться от болтливых языков, да? К лету 1890 года сей замысел стал несомненным фактом. Можно, нисколько не сгущая краски, заверить, что во время всего путешествия Николай Александрович получал самое ясное и полное впечатление о военном флоте и заморских странах, нисколько не лишавшее пищи познание. И это невзирая на то, что для молодого цесаревича, едва закончившего практику в гвардейских полках, эта государственно-важная поездка имела вид скорее увлекательнейшей прогулки, о которой с нескрываемым упоением он будет рассказывать своим сестрам по прибытии домой.
Иван присоединился к новоявленному составу свиты Николая с тем самым воодушевленным азартом заядлого путешественника, с которым он покорял Сибирь, осваивал Дальний Восток, искал крова для переселенцев где-то в Приамурье, да и мало ли что еще? Не один век ведь живем.
В конце IXX столетия этот самый энтузиазм частенько сквозил во всякого рода мероприятиях, которые проводил русский, и мыслях, перманентно сопровождающих его. Так сказать – до сих пор дожили, до сих пор не отпустило. Россия не ладил с цесаревичем. Он терпел абсурдную скрупулёзность и муштру Николая I, пережил бабий век с дворцовыми интрижками, и даже выходки Петра Федоровича, третьего по счету, но преодоление смурного раздора между ним и Николаем Александровичем никак ему не давалось. И черт их разберет, чем это было вызвано, право. Невзлюбил он его, хоть на стенку лезь.
Может все та злая русская традиция XVIII века – а именно, стабильное чередование либеральных и консервативных батюшек-царей на российском троне. Либеральные организации и тайные кружки, разговоры и перешептывания, что такое этот ваш социализм, чем он лучше? Глупая европейская выдумка. Но народ ведь смекает, народ в традиции да приметы верит, на них и держимся, посему этот самый народ успел навешать определенного рода ярлыки на грядущего императора. Их хлебом не корми, дай только либерала во власть да справедливую конституцию. А в этой вашей Европе, скажите, лучше? Положим, у нас были забавы Ивана Грозного и опричнина – у них духовно-рыцарские ордена; претит хвастовство Европы военным флотом и армией, так Петр I забабахает вам и то и другое; у нас - крепостничество, у них – эксплуатация колоний, да и от предстоящих диктатур XX века мы отставать ни в коем случае не собираемся. Так живите и не высовывайтесь. А Иван не будет вспоминать то 14 декабря, постарается не восстанавливать в памяти лица декабристов по очереди, и забудет те отчаянные порывы, с какими он пытался отстоять их у Николая I.
Тем не менее, Ваня находит любопытными журналы и газеты вроде «Русских ведомостей» и «Северного вестника», и, пожалуй, он пролистнёт еще пару страниц в свой досуг.

Но не будем о малоприятном. Путешествие лишь благоволило Брагинскому найти с Николаем какой бы то ни было общий язык и навестить ряд восточных стран, знакомство с которыми до сего момента он ограничивал лишь документами и сухими официальными встречами. А дружеские отношения на широкую ногу всегда приятны и во многом выгодны. В числе таких стран была Вьетнам. Дни шли за днями, а недели сменялись новыми неделями, небольшая российская делегация оставила за кармой порты Греции, Египта, Индии. 16 марта российские корабли вошли в тихий порт Сайгона и встали на якорь.
Они были много ниже его ростом, но очень юркие и улыбающиеся с еле уловимой хитринкой. Они говорили на непонятном русскому уху языке и манерно раскланивались. Русских встретили радушно и шумно, как и полагается встречать императора в таких случаях. Брагинский спустился по трапу вместе с Николаем, но незаметно встал чуть поодаль от делегации, обменявшись при этом парой кивков с Барятинским, бывшем на тот момент генерал-майором, которого внесли в список состава свиты цесаревича одним из первых. Здесь было жарко и влажно, а в России наверняка еще не успел сойти снег. Это был Индокитай, французская колония, которая еще не успела покрыться липкой корочкой французской спеси.
Она подошла как-то незаметно и тихо, но Иван мгновенно справился со своим рассеянным взглядом, каким он взглянул на нее поначалу. Задумался, так бывает. Он приветственно склонил голову ей в ответ, снимая с головы фуражку. Возможно довольно резкий и выражено четкий на военный манер, но поклон русского никогда не оставлял сомнений в своей природе. 
- Mes respects, Vietnam*, - он ее понял, - Enchante de faire votre connaissance, ma parole.** Россия водрузил фуражку обратно себе на голову, спокойно и вдумчиво вглядываясь Такеде в глаза.
Восток – тонкое дело, да?

* Мое почтение, Вьетнам.
** Право, рад встрече с вами.

Отредактировано Russia (2014-09-03 15:19:34)

+1

4

Век грозил кончиться. Умирал, пытаясь отереть свои костлявые локти в крови, кичился громкими именами и их открытиях, оставляя после себя неприятное послевкусие окончательного разрушения старой цивилизации, революции, восстания и вновь поражения. Старый мир содрогнулся, да так, что даже восточная Азия смогла прочувствовать это на себе вплоть до кончиков пальцев перебинтованных кукольных ножек китайских модниц. Нгуен не знала, чего ожидать от будущего, пребывая в странном предвкушении новой битвы. Это нормально, желать чему-либо смерти. Она родилась в войне, смещении кровей двух культур, столкнувших свои интересы у ее берегов, богатых на природные ресурсы. А что она? Это ее земля, она первая возьмется за нож, стоит только захватчику ослабить хватку, и вонзит его в спину. О, она будет пытаться, продолжать снова и снова вгрызаться в глотку Бонфуа, не обращая внимания на потери, боль и раны. Огрызнется и придавит Сиам с их предателей королем, отомстит. Она прекрасно умеет мстить. Было время научиться.
Но пока всего лишь весна тысяча восьмисот девяносто первого года и у нее недостаточно сил, чтобы сбросить оковы рабства, связывающие культурное и экономическое развитие по рукам и ногам.
И перед глазами корабль, будущий император и его империя, почтительно снявшая фуражку перед ней, как будто она светская дама из старого света. Такеда прошлась взглядом по светлым, в первую минуту показавшейся ей седыми вихрам, для удобства приподнялась на цыпочки, и дружелюбно, хоть и скованно, улыбнулась. Гость явно был выше ее головы на две в лучшем случае, а это мешало ее излюбленной, вымораживающей тактики гипноза «глаза в глаза», пока собеседник не выдержит давления. Но господин Российская Империя снисходительно отвечал ей тем же, похоже, даже не испытывая никаких прочих неудобств. Такое поведение ей было в новинку, и вьетнамка с интересом прислушивалась к речи, сказанной на неукоснительном французском, пожалуй, только более четком, чем прославленное кошачье шипение Франсуа. Это выдавало в русском давнее знакомство с ним. Как ни странно, но конфуза и смятения подобный факт не вызвал. Даже наоборот.
Солнце светило за его спиной, слепя глаза так, что приходилось щуриться, дабы разглядеть черты лица нового знакомого. Выделялся внушительных размеров нос и поразительные глаза цвета аметиста, что сияет в ограненных украшениях богатых европейских дам. Живых таких она еще не видывала никогда. И откуда вы такой к нам пожаловали? Вроде бы Европа, а повадки… Нгуен легко сжала протянутую руку, на миг отстраняя взгляд на фуражку в другой руке. Азиатские.
От произнесенных им слов женщина подавилась воздухом, закашлялась и устремила пытливый взгляд на иностранца. Он назвал ее старым именем, данным тогда еще правящей династией Нгуен. Не переиначенным прозвищем колоний Бонфуа, не Индокитаем, а Вьетнамом. Зачем? Мужчина не создавал вокруг себя впечатление человека незнающего. В голове всплыл образ опиумного дыма, длинных кривых ногтей и неаккуратно распахнутого шелкового халата, - Mon frère vous a dit ce?* – пробормотала она про себя, язык поскальзывался на иностранных глаголах, строился в предложение неправильно. Неуютно поежившись Такеда перевела взгляд на пристань, на причаливший корабль. Вспоминать прошлое смысла не было, пытаться разузнать, что с ним у постороннего человека тоже. Да и не хотелось. Она опомнилась и быстро затараторила никому не нужные шаблонные фразы, как приятно видеть новых лиц в ее городе, слышать отзвуки чужого непонятного языка.
- Lieu enchanteur, hein?**– сказано это было с такой долей сарказма, что даже ужасающий акцент азиатки не смог испортить сей пафосный момент. Вьетнам бросила мимолетный уничижительный взгляд на администрацию, а потом на бедную одежду приторговывающих у порта рыбаков, развела руками, манерно раскланиваясь и устраивая небольшое представление, делая все, лишь бы отвлечь русского от поднятой ей же неприятной темы. В порту пахло рыбой, тиной и пряностями, которые готовили прямо на улице, поджидая оголодавших незнакомцев, так что любой приток воздуха был для этого места манной небесной. Как и корабль с флагом не индокитайской компании. Зеваки медленно, но верно начинали толпиться, толкая друг друга плечами и обращая хитрый взгляд на богатые одежды новоприбывших. Вьетнам виновато одернула плечами, будто извиняясь за неподобающее поведение соплеменников. Остается утешать себя, что по первости с иностранцами никто себя так не вел еще какое-то столетие тому назад. Впрочем, кто знал обобрать они хотели их до нитки или протолкнуть на новый рынок свои товары. Все же, далекая Россия была страной огромной и богатой, если судить по путешественникам.
Вьетнам на миг застопорилась, -  Je ne sais pas… - замолкла на миг, порывшись в туго завязанном мешочке, закрепленном на талии, - il est un don de la l'Indochine française** - поправила она себя, вкладывая в протянутую руку крупную черную жемчужину, посередине намечалась трещина, форма была далеко неидеальной, но… - Apportez. Fortune*. - закончила она свою речь, не пытаясь складывать слова в предложения и вновь улыбнулась.
Время приближалось к полудню, стоять на солнцепеке в самую жару в это время года? Помилуйте, тут даже морской климат не спасет от галлюцинаций, взгляд упал на весло, мирно убранное в тень крупной бочки, Такеда подобрала его, вновь устремляя взгляд на мужчину, цепко схватила его за широкую ладонь, потянув за собой. –  Как насчет небольшой прогулки по воде, месье? И я так и не узнала ваше имя.


*Мой брат сказал вам это?
**Очаровательное место, да?
***Я не знаю… Это подарок от французского Индокитая. Приносить. Удачу

Отредактировано Vietnam (2014-09-13 02:25:05)

+2


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Закрытые эпизоды » Шелк всегда ведет в Азию


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC