Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Alors, c’est la guerre*

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Участники: Италия, Греция
Время, место: о. Тинос (15 августа) — осень 1940

http://sa.uploads.ru/7NlrG.jpg

Началу Итало-греческой предшествовал ряд провокаций со стороны Италии, кульминацией чего стало потопление «Неизвестной» (а если честно греческой) подводной лодки около острова Тинос. 15 августа в греческом календаре — красный день, поэтому люди на острове собрались не просто так, а для празднования одного из главных праздников. Конечно же, сам Греция тоже оказался там. Про его планы итальянская контр-разведка успешно доложила своему главарю, поэтому на острове оказался и сам Италия. Встреча знаменательная и поворотная, ввязывающая до сели нейтрального грека в войну, которая будет объявлена 28 октября в ответ на ультиматум Муссолини.

*Итак, это война

0

2

Kano mia votia...
Лето, август, жара, война.
«Но не здесь, и спасибо Богородице.»
Сегодня великий праздник. Сегодня церковь острова Тинос и вся площадь вокруг неё полна простыми гостями и паломниками, всеми, кто мечтал соприкоснуться с этой чудесной святыней. Храм сам по себе  не похож на византийский, все потому, что строили его венецианцы. Как ни странно, хоть те и пытались насадить веру католицизма, они и грекам помогали, и свидетельства этого есть везде, где они были, даже на Кипре.
Грек, сидя в одиночестве на небольшом валуне, размышлял о дальнейшей судьбе. Слишком много случилось с начала Первой Мировой Войны, слишком мало дали передышки.
«Все как с цепи сорвались».
И ладно бы, только в мире. В голове Греции тоже творилась неразбериха, то все кричат следовать монархическим путем, и через секунду — республиканским, потом ещё коммунистическим, пробританским... Сейчас его главный советник, Иоаннис Метаксас, якобы держал руку на пульсе, но Греция понимал, что это он делает из последних сил, ибо все больше игроков европейской арены оказались сражены силами Рейха.
«А мне больше нравилось, когда он звал себя Германия», - мысленно улыбнулся Ираклис, - «хотя бы тогда он был настоящий, а тут... его явно подменили... не может так быть, чтобы так сильно темная сторона его личности взяла верх, чья мечта есть полнейшее уничтожение всех неарийцев. Не верю я в это.»
От разочарования Греция взял камень и кинул его на водную гладь. От броска камня по воде побежали круги, что снова погрузило Грецию в пучины своих мыслей.
«Италия... да ещё и в браке с Албанией...»
Отношения между итальянцем и греком никогда не были сахарными. Хоть они даже далекие братья, родства между ними не найти с тех пор, как их родители пошли разными путями.
Ираклис заметил, что из-под его рубашки выскочил крестик, поэтому поспешил его спрятать внутрь. Военный итальянский китель с военным гербом Греции лежал на полу
Сейчас грек начал переосмыслять, что же такое вера, Православие и церковь. Почему из-за этого они так рассорились? Но ответов найти не мог, его мысли прерывала радость толпы в глубине острова в честь для Богородице.
«Что ж, мой народ рад, что они православные, что же мне тогда лишний раз об этом думать?»
На самом деле между Италией и Грецией было гораздо больше споров и недомолвок.  Хоть и господин Метаксас старался во всем копировать итальянский режим в Греции, самому греку это... ну.... не очень нравилось, все было не по нему. С мыслью о том, что он вообще может что-то сам, без копирки идей других стран, давно покинула его голову. Коммунизм — с России, традиции — отуреченные, военная техника — западная, режим — итальянский, вера... а вера греческая. Своя. Хотя бы своя душа — с горечью подумал Греция.
Он правда войны не хотел, не хотел новых смертей, новых страданий и боли, последняя война с турком окончилась позорнейшим поражанием. Он мог свергнуть его с исконных греческих земель раз и навсегда, если бы остановился, не пошел бы вглубь до Анкары, но нет, алчное желание завоевание вело его дальше... к поражению. А предал-то кто? Россия. Его крестный брат. Тот, с кем он когда-то был вместе, проводил лучшие годы его юности, в кого он верил...
«Пожалуй, в этом мире нельзя доверять даже себе».
Плохие мысли продолжали одолевать голову Ираклиса, поэтому он решил прекратить их нескончаемый поток. Он спрыгнул с валуна и оказался ступнями в теплой воде Эгейского моря. Он словно почувствовал что-то... что-то необъяснимо-приятное. Буквально механически он сбросил с себя одежду и решил прыгнуть в море, чтобы почувствовать единство с Природой и Создателем.
Он на некоторое время прикрыл глаза и погрузился в свои короткие фантазии об утопически-идеальном мире, где цвели сады, где был Эдем, где Боги были на ровне с людьми, где все жили в гармонии и любви. Но вдруг в его голову ворвался Брагинский с лицом Ленина, крича «С коммунизмом все так и будет!», потом Америка с кучей денег, потом Англия, Турция, Кипр, Египет, Италия, и мир стал рушиться. Греция понял, что задыхается, и поплыл вверх. Выскочив из воды, он моментально открыл рот и жадно глотнул свежего, морского воздуха, пропитанного ароматами моря и жареного мяса. Держась на плаву он удивлялся, что даже в воде он не может успокоиться. Волны слегка покачивали его тело, как бы прося — ну брось ты все это, смотри, как мир прекрасен! И он твой! Только твой! И он внутри тебя!
Ираклис снова закрыл глаза, сделал глубокий вдох и снова погрузился в воду. Он ощутил на себе всю магию эгейских вод, как они проникают в твое тело и успокаивают. Но вдруг он ощутил чувство непонятной тревоги — с чего вдруг. Вдруг он открыл глаза в воде и увидел огромное черное пятно, которое двигалось в его сторону с невероятной скоростью. От удивления у грека у глаза из орбит не вылезли.
Ираклис опять всплыл на поверхность моря, полностью шокированный увиденным. На поверхности он так и не смог понять, что происходит. Побежал повыше, и разглядел... огромную торпеду, которая мчалась по касательной к острову. Грек схватил лежавший китель, и, полностью вымокший, побежал на небольшой отвес. Сердце предательски-дико колотилось, а душа молила Господа лишь об одном...
«Panagia ke Hriste mu... Пусть это будет не то, о чем я думаю...» 

+1

3

Италия никогда не верил в величие Берлина. Вы только послушайте! Великий Берлин. Ну что за безвкусица, не звучит, хоть стреляйте. Однако славу Рима никому не суждено было обойти. Марко всегда знал, что его столица достойна быть центром мира. Ещё со времён эпохи просвещения, когда великие творцы итальянской мысли разнесли свои каноны по всему бескрайнему миру. Семь простых нот бытия итальянского общества многим пришлись по вкусу, даже грекам, которые мнили себя предками жителей Рима, что конечно, были лишь их домыслы. Папа Римский всегда видел в эллинах сокрытую угрозу. Они хоть и были братьями по вере, но разрушали единые каноны, за которые так пеклись все сеньоры. Да и, Германия поджимала, неуклонно пропагандируя свою волю. Видите ли, слабые… Видите не на что не годные! Сам вынудил вступить в союз и не может уткнуть своих «фи». Муссолини, конечно, не мог перечить великому Фюреру, но Дуче итальянского тоталитаризма знал, как заткнуть «орущего болвана». Ни для одного итальянца не было секретом, что глава на дух не переваривал фрицев. После убийства австрийского друга их отношения резко испортились, а то и сошли на нет. Но из лодки не выпрыгнешь, да и привередам не дано построить империю. Потихоньку дела всё равно шли. Албания быстро сдалась, даже скорее, чем это планировалось. Один маленький штрих в виде свадьбы и мировая общественность не обвиняет Муссолини в отъявленной агрессии, лишь её северного соседа. Между тем, делами Японии Дуче располагал слабо. Наверное, виной тому географическое положение или бесконечные планы покорения Африки. Но сегодня, сегодня Муссолини решил доказать Гитлеру, что потомки бессмертного Рима не лыком шиты и способны завоевать Грецию в один присест. Соседняя страна была ослаблена, её трения с Турцией вышли ей боком, а значит она подставилась, как никто другой. Значит можно было ударить, пока раны не зализаны.
Марко не переставал улыбаться, когда подводная лодка продвигалась в глубь территории Эллады. Эти, ещё более ленивы создания, были сегодня настолько беспечны, что даже не засекли приближения неприятеля, а лишь плясали и пели. Фарнезе радостно скомандовал «пуск» и их веселье разом прервалось. Наигранно-весёлое выражение лица озарило Италию. Даже бы сам Данте не уловил всей иронии сложившейся ситуации. Марко знал, на что шёл и все методы для него были оправданы. Ради великого народа, ради великой судьбы – можно было пойти на «некоторые» жертвы.
«Aspetta ancora un poco. La commedia inizia molto presto!».
С каждой новой секундой всё ближе становилась земля. Всё больше нависала угроза над землёй Ираклиса.  И всё шире становилась улыбка посланника великого Дуче фашизма и отца всей земли итальянской. От северного Больцано, до южных Сиракуз – все жаждали победы. Да и разгром греков в который раз бы подтвердил их слабость.
Но кто же знал, что их вера так крепка, что сердца полны отваги, что те эллины не готовы отступать. Они были в чём-то похожи, но в тоже время жутко разные, они всегда хотели различного. Даже их вера когда-то была едина, но сил терпеть противоречия у южан не было. Тогда они расстались не как братья, а проклиная друг друга они видели лишь врагов напротив себя. Сегодня пришло время, когда отголоски тех чувств снова родятся: и гнев, и жажда мести, подпалённые верой в лучшее, поведут вперёд.
Итальянцы зашли в бухту и стали высаживаться на вражескую территорию. Здесь праздник был в разгаре, греки не ожидали подвоха. Наверное, поэтому итальянцы решили не терять выгоды и сразу начали пальбу. Конечно, отмокшее немного оружие стреляло не ахти как хорошо, но этого огня хватило, чтобы начался переполох.
- Rinunciate! – в своей манере, с невыносимой жестикуляцией рук, кричал посланник воли детей Рима, - Oppure tutti saranno uccisi! Finita la comedia a voi! В Италии не было той злобы, что всегда жила в сердце немецкого народа. Обездоленные после первой мировой войны, те жаждали мести. Италия же лишь хотел былой славы, народ не шёл убивать женщин и стариков, как это делали союзники на Севере, они просто шли убивать врага тоталитаризма, врага общей идеи. Да и навязана была эта война. Конечно, оправдать политику Муссолини было непросто. Он давно погряз в своём греховном желании иметь всё и сразу. Несомненно, он прятал его за семью замками и девятью печатями, скрывая от прессы и себя. Он думал, что не проиграет. Все козыри были на его руках… но вот в лицах греков было что-то такое, отчего атакующие невольно поёрзали и скорее перезарядили свои ружья.

Отредактировано Italy (2014-11-13 21:09:51)

+1

4

Взобрашись на небольшой отвес, Греция увидел, куда летел снаряд. Вымокший и немного запыхавшийся, он не мог поверить в то, что видит. Но как только он увидел, куда именно летел снаряд, его зрачки просто расширились от удивления и ужаса.
«Нет, только не это...!»
Снаряд летел прямиком в подводную лодку Элли, на которой Греция прибыл сюда вместе с делегацией и Метаксасом. Тут он ничего поделать не мог, только бежать к самому Метаксасу и предупредить посты.
«Это мог сделать только ТЫ, только ТЫ... мерзкий вшивый предатель»
На самом деле долго думать и выбирать, кто бы это мог сделать, не приходилось. Германия был занят, и его ещё не интересовал Греция, Болгария тихушник и не пойдет в войну один, без спины впереди него. Остается только Италия.
Пробегая через небольшие заросли, Греция услышал за спиной мощный хлопок и звук всплеска воды. Это означало только одно — торпеда достигла своей цели и повредила греческую подводную лодку. Постепенно легкий гул, доносившийся с центра острова, стал смолкать, люди заподозрили неладное. Греция хотел было побежать ещё быстрей, как вдруг ему очень резко стрельнуло в бок — рана, полученная в войне с Турцией, ещё не до конца зажила.
Война с Турцией очень сильно сказалась на здоровье Греции. По началу успешное продвижение на восток и резкое падение. Грек был движем ненавистью за все, что учинил треклятый турок, и его глаза затмила алчность в перемешку с азартом. И именно из-за этого он мало того, что не вернул ни одного желанного сантиметра, так вынужден был подписать Лозанский Мирный Договор в 1924 году. С тех пор Греция был под контролем лучших врачей, ибо сам он еле мог стоять. Но хоть Греция вынужден был подписать это фактически договор о поражении, он открыл для себя многие новые вещи. Он не хотел больше боли и страдания, ибо видя, как реки алой греческий крови наполняли турецкие реки, ему хотелось перестать жить. Турция беспощадно резал греков, армян, ассирийцев, иудеев, да всех немусульман, объявив «Турцию для Турков». И Греция хорошо видел, что история повторяется.
«Ататюрк — это тоже Гитлер, только хуже».

Ataturk is the roughneck of dictators. Beside him,
Hitler is a milksop, Mussolini a perfumed dandy.
John Gunter, Inside Europe, 1936.

Никому нет дела до захудалой «провинции» на юго-востоке. Грецию Европа рассматривала только как причудливую зверушку со сборищем колонн и скульптур Античности. Сейчас, конечно, времена другие, за одной мировой войной пришла другая, и все как бы единяются против общего врага... Но суть та же. Греки — дикий народ цивилизованной Европы, их традиции и религия казались многим чуждыми, если бы не безусловно «благая» помощь баварских королей, которые возглавляли страну. Если греки просили о помощи, то часто слышали «нет», высшие силы незаинтересованны, максимум могут прислать 1000 корпус поснимать на айфон присмотреть, чтобы не было войны на границе. Но скоро Европа сама поймет, что их бездействие развернется массовой катастрофой для её самой, пусть и спустя 60 лет.
Греция иногда сравнивал себя с Иудеей. Если бы не помощь детей Израиля, грек бы не протянул во времена турецкого господства, именно они, пришедшие из Испании во времена Реконкисты, вдохнули финансовую жизнь в разные города оккупированной Эллады. Чего стоит только один город Салоники, где из всего населения города было около 60-70% ладино (латинизированных иудеев). Потом... турецкий геноцид. Греки и армяне первыми «вкусили», что такое этническая чистка, что ещё только предстояло «вкусить» Израилю. Это был ещё один повод для Греции не вступать в войну. Он видел страдания еврейского народа, но ничего не мог поделать, ибо он — никто на карте мира. Сын главной империи мира — Византийской, буквально наследник чарующей утопический страны, почти наследный принц, но оставшийся у разбитого корыта, иначе и не скажешь. При виде того, что творит Германия с плененными евреями, у Греции сжималось сердце, ибо в их страданиях он видел и себя. Количество пострадавших и убитых понтийцев исчислить невозможно по сей день.
Греция, кое как доковыляв до места, где находился Метаксас, скорейшим образом обратился к правителю своего народа:
- Господин Метаксас, разрешите доложить...!, - сказал Ираклис, переводя дыхание, - нашу лодку атаковали... я подозреваю в этом действия Итальянских войск.
Иоаннис Метаксас замешкался. Человек, который вел пробританскую политику, одеваясь в итальянские военные обмундирования, меньше всего хотел верить в то, что Италия ввяжется  в невыгодную ей войны. Кивнув в ответ на сообщение от Ираклиса, он приказал войскам пойти на осмотр территории и обнаружение свидетельств, что это была именно Италия.
Греция оперся рукой о рядом накрытый стол, с которого никто ничего не успел взять и отъесть. Все были настолько взбудоражены, что было не до праздников. Поэтому Греция взглянул на Храм Благовещениия, прося Богородицу о помиловании.
Вдруг неведомая сила потянула к храму самого Ираклиса. Его тянуло подойти к нему, соприкоснуться, почувствовать некую силу, исходящую от его изящества. И он пошел, немного прихрамывая, и остановился около бьющего источника с освященной водой. Он оперся руками об ограду, ибо сам источник напоминал скорее небольшой фонтан, встал на колени и подставил руки под источник.
Опять... эти подавленные чувства...
Перед глазами грека пронеслась вся его долгая жизнь, все его долгие и мучительные страдания, а теперь они предстоят снова. Греция не ожидал, что в этот раз будет иначе и его опять не поставят на острие ноже. Он уже видел, что ему предстоит, сколько ещё вытерпеть боли, слез и крови. Все нахлынувшее комом подкатило к горлу, и он уже готов был разреветься от дикой боли, разрывавшее его сердце, от тоски одиночества и брошенности. Слезы словно сияющие жидкие бриллианты начали падать в целебный животворящий источник.
- Боже... сколько ты ещё будешь пытать меня? Сколько мне ещё испытаний пройти?! ЧТО Я СДЕЛАЛ ТАКОГО, ОТЧЕГО ВЫЖУЖДЕН ТАК СТРАДАТЬ, СНОВА И СНОВА?!
И тут, под звук струящийся воды, появилась тонкая и нежная женская рука, которая приложила руку на темя Ираклиса.
- Я буду с тобой, где бы ты ни оказался.
Греция даже опешил от услышанного. Вдруг он резко повернулся и позади него словно легкий белый пар явился образ Богородицы, который был словно легкий мираж, таявший на глазах. И в этом образе Греция увидел не только лик матери Христа... но и лик собственной матери, той женщины, которой ему не хватало больше всего... И в нем появилось новое, совершенно непонятное чувство...
Тем временем войска, бывшие на острове стали искать откуда летел снаряд и выходить на след подводной лодки.
«И я чувствую, что это не последний удар в спину», - сделал Греция грустный вывод, возвращаясь к суровой реальности.

0

5

Архив.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC