Вверх страницы
Вниз страницы

Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations

Объявление


Hellcome на ролевую DH: The dead nations.
Мы не_каноничная Хеталия. Мотивы ролевой: военные действия, кризисы, употребление наркотических средств, постельные сцены, политота, заговоры, противостояние, АНГСТ, Dark!AU, etc.
Игра расчитана на толковую аудиторию, интересующуюся происходящим на современной мировой арене Нашистам и пацриотам вход СТРОГО на три буквы. Остальные, в том числе водоросли и тролли - к черту вас, ибо тут атмосфера печали и 4ever безлюдья (ну, типа, нас всегда мало, актив в пример). Элита тематического мрачного мира. Масонство. Ролевая активная социопатия. Грубо, сурово, вкусно. Одним словом, дискриминация.

Руководство:
Соединенные Штаты Америки
Масон. Миром правит.
Отвечает за все и всех на свете, за всеми следит, сила его безгранична, ибо он офигителен. Бывает в сети часто, делает всем падлу. С предложениями обращаться к нему на рассмотрение.

The United Nations
Анонимус.
Великий и почти что всемогущий, типа золоторукий раб-исполнитель и шептун, но по-факту вообще ничего в этом мире не значит.
Новости:
Каникулы ушли, пришли будти тлена. Темы подчищены. Продолжаем, господа.

Хотим и очень ждем:
РОССИЯ, УКРАИНА, ИЗРАИЛЬ, ГЕРМАНИЯ, КИТАЙ, Ю. КОРЕЯ, БРИТАНЕЦ, АРАБЫ, ВРАЖДЕБНЫЕ СТРАНЫ & co - САТАНА ЖДЕТ ВАС.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Мавзолей "DH: NWD" » Новая жизнь, в которой тебя больше нет (Пруссия, Россия)


Новая жизнь, в которой тебя больше нет (Пруссия, Россия)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Место, время:  5 марта 1947 года, Кёнигсберг(Калининград )
Погода: +6, ветрено, но относительно солнечно. Погода совершенно не привлекательная. 
Участники:Пруссия, Россия (ГМ)
Очередность: Россия - Пруссия
Суть: Продолжение обучения партнерской игре. На этот раз – делим Пруссию, оказавшуюся «источником милитаризма и реакции в Германии». А именно – теперь бывшей стране придется жить с Иванушкой.

0

2

Персонаж: Иван Брагинский, Россия

Он ждал этого дня, ждал этого заседания, ждал этого решения. Жалкое вознаграждение за пролитую кровь миллионов людей, за четыре года ничем неоправданной и вынужденной жестокости, за еще большее количество сломанных судеб и разрушенных городов.
  Нет, Россия не был злопамятным - он лишь желал получить то, что ему положено по-праву. Свое. Он позволил Западу примерить корону победителей, делая вид, что они сделали хоть что-то для победы. Лишь безмолвно и с легкой улыбкой на лице стоял в стороне, не принимая участия в европейских разборках и пресекая излишнюю наглость. А ведь Иван знал, что это именно он, он, и никто другой, победил Фашистов. Его страна, его народ, его дух, Советский Союз.
  1 марта Боссы вновь собрались для одного из своих последних обсуждений - ликвидация Пруссии. Никто не посмел высказаться против "дядюшки Джо"(как прозвали Западные лидеры Сталина), найдя, несомненно, "действительно виновного во всех невзгодах" - Прусское государство. Именно эта страна стала источником зла, именно она была в заговоре с Гитлером, именно отсюда все взяло свое начало. И не важно, что это не так. Не важно, что первые волны фашизма исходили от Италии, что Сталин заранее поделил с Гитлером Польшу, что не готовился к войне, боясь стать провокатором, а Западные трусы молча отсиживались на своих островах\континенте,  накапливая денюжку и наблюдая за тем, как слабеет, но не падает, СССР. Зачем ворошить прошлое, зачем выяснять правду, ведь вот он - виновник всего. Пруссия. Пусть же теперь отвечает. Здесь была такая логика, а справедливость... понятие растяжимое. Ивану было, откровенно говоря, наплевать на верность происходящего - его стране нужны земли в Европе, нужен контроль, нужно вознаграждение за пролитую кровь. Германия и Австрия разделены практически без споров и участия самих стран, а вот Гилберт.. ему повезло меньше. На нем отыграются особенно жестоко и, чего уж клеветать, Россия не будет исключением. У каждого свои интересы.
 
Иван стоял у входа в суд. Процесс над Пруссией завершился еще четыре дня назад, однако же, Ваня не спешил появляться перед, как скоро станет ясно, своим новым "сожителем". Говорить "заключенным" или "рабом" не хотелось - Россия искренне верил, что они смогут подружиться, что семья Советов станет еще больше, сильнее, страшнее! И пусть раны от войны все еще не затянулись, в стране царит нищета и разруха, проходят суровые репрессии, которые ожесточили и самого Брагинского, нанеся ему очередной сильный удар по психике, это все равно будет именно так. Если не по-хорошему, то по-плохому - но будет. Россия так решил.
 
Мужчина ранее не замечал за собой пагубной привыкли - курения, но сейчас докуривал уже третью Беломорку, уставив спокойный и холодный взгляд фиалковых глаз куда-то в пустоту. Это место теперь его? Вновь войной, вновь кровью, но теперь это  - часть России. Нужно докурить последнюю сигарету и зайти в здание суда - там, в камере заключения, он заберет нового "брата" к себе, в свой обширный и кажущийся дружным дом. Это лишь потом, через почти что пятьдесят лет, дом опустеет и в нем останется только он, Ваня, и Гилберт. А потом и съехавшая с катушек Беларусь. Какая ирония.
Что все это время чувствовал пруссак? Ивана не волновало. Ему тоже было больно я тяжело. Как и всем. Быть может, Гилберту повезло даже больше остальных - он просто "исчез" с мировой карты и теперь может лишь мирно существовать, если, с подачи тяжелой руки России, тот его не уничтожит вовсе. Но смотреть на то, как все это время Пруссия испытывает немыслимые мучения, откровенно не хотелось. Быть может, темная Ванина сторона и желала видеть еще мучений, однако.. на войне их было слишком много. На родине, даже сейчас, в мирное время, проходя по улицам Советского города, мучения и страдания продолжали витать в воздухе.
И именно поэтому Россия увидит Гилберта последним. Последним заберет его себе, не смотря на то, как тот переживает собственный "раздел" - к приходу Росси эти агонии уже пройдут. Сделает, как это было принято на Западе - прийти на все готовое. Когда мучения стихли, сознание, быть может, еще не смерилось, но поделать уже нельзя ничего. Теперь Ваня - хозяин.

Иван докурил сигарету и, бросив бычок по ноги, наступил на него, после чего уверенным и твердым шагом вошел в здание. Сотрудники хотели спросить его имя, однако же, было достаточно одного лишь взгляда, чтобы Брагинского без лишних вопросов пропустили и провели к камере временной изоляции. Было понятно, что именно Пруссия нужен Ивану - более здесь не было заключенных.  После удалились, оставив русского наедине с пруссаком.

- Тебе пора отсюда съезжать, - спокойно произнес Иван, нарушая как никогда раздражающую и тяжелую тишину. Он старался не обращать внимания на то, как выглядит его собеседник. "Всем плохо" - мысль, глубоко въевшаяся в сознание, оправдывала все. А он, Иван, сможет приодеть Гилберта. Быть может, не так богато. Быть может, куда более дешево - в СССР экономика не рухнула только лишь благодаря чуду и суровым репрессиям и контролю власти - но оденет. И его, и себя, и... весь мир, пока тот не начал восхвалять подлых капиталистов.

+2

3

Черт, сколько мне еще тут находиться?..
Холодный пол, на котором трудно сидеть, ничего не отморозив. Решетки, которые одним своим видом навевают ассоциацию с птицей в клетке. Одежда, мягко говоря, потрепалась и стала грязной. Деваться некуда - тут не курорт. Скривившись от очередной рези в теле, мужчина попытался поудобнее откинуться спиной на стену. Опытным путем выяснилось, что в этой позе ему легче всего терпеть. Разделение без согласия - это, оказывается, еще больнее. Черт... Было плохо. Он все время промучился, корчась от боли. Ощущения в последнее время притупились, но все равно они давали о себе знать.
Пруссак не знал, сколько времени просидел в камере. Даже приблизительно. Охранник на вопросы Гилберта только усмехался и предлагал не морочить голову всякой дурью.
- Когда заберут - тогда и выйдешь.
Гад. Он специально издевается. Байльшмидт с каждым часом пребывания злился все больше, мысленно придумывая для Брагинского самые изощренные варианты пыток. Наверное, этот коммунист сидит и радуется пополнению территории. Редкостная жадина - огромная республика, а ему все мало! Не думаю, что я ему так уж нужен. Скорее, Брагинский забрал меня из вредности, или чтобы поиздеваться, или... Гилберт сидел на полу камеры, с каждой минутой сильнее накручивая в себе злость, сам того не осознавая.
Чувство тотальной несправедливости и того, что его "надули", не давало покоя. Присутствуя в суде и выслушав свой приговор, он не поверил своим ушам. Все это - просто так. Меня угробили ни за что. Всего-лишь козел отпущения. Гилберт вздохнул своим мыслям. Не хочу кому-то принадлежать. Было так противно осознавать, что тебя без спросу отдали в чьи-то загребущие лапы, а ты и сделать ничего не можешь.
Скрип двери. Удивленный взгляд. Неужели пришел?..
- Тебе пора отсюда съезжать.
Голос Ивана без особых эмоций, казалось, что ему все равно. Ха, явился, не запылился. Он думал, что успокоится, когда его заберут. Но оказалось наоборот - ненависти стало больше. Гилберт не любил, когда его заставляли ждать, тем более в подобных ситуациях. Спокойно-безразличный голос бесил. Казалось, что тот совершенно не чувствует вины за опоздание. Неприязнь усиливал запах сигарет, исходивших от Брагинского. Было трудно в это поверить, но альбинос воротил нос от дыма и никогда не курил. Мда, а к моему образу бы очень подошла эта вредная привычка. Полный хулиганский комплект.
- А если я не хочу к тебе?
После того, как он имел наглость оставить меня тут на неопределенный срок, я просто обязан немного испытать его терпение.

Отредактировано Пруссия (2012-05-01 01:20:14)

0

4

Гадкое место. Мрачное, сырое, хранящее в себе нечто жуткое и омерзительное. Видали и хуже, конечно. Но сейчас можно и нужно было думать о светлых комнатах с высокими потолками.  Два года уже прошло ведь. Что есть два года для страны? А для отдельно взятого человека? Брагинский никогда не чувствовал себя настолько близким к простым людским проблемам. Во рту все еще горчило от вязкого табачного дыма и сложно было понять, чего хотелось больше - сплюнуть или закурить еще одну. Иван странно печальным взглядом смотрел на прусса, будто спрашивая "Ну как-же ты так,а?" Они были знакомы уже много лет, когда-то даже прусская леди стала русской царицей. То время казалось нереально далеким от происходящего сейчас. Где-то в глубине души вертелось желание добить Гилберта ну или хоть позлить его, уколоть побольней. Брагинский вообще не был  злопамятен, но ступившее на земли Сталинграда чудовище не забудет при всем желании. Жизнь вообще была непредсказуема - еще недавно Пруссия была союзна русским царям, а сегодня царей нет. И Пруссии тоже нет. Верней как нет - вот он сидит, но уже не Пруссия, а безымянная пока часть Союза. Часть России. Сидит вот на сыром полу, морщиться, хмуриться, взгляд всё такой же яростный, как многие годы назад. Но силы в нем уже нет и Брагинский едва может удержаться от столь несвойственной ему самодовольной улыбки. В Гилберте нет смелости выйти из тела, но не было слабости сдаться на милость Ивану и это вызывало странные чувства.
- Ты, может, не в курсе, но твое желание сейчас никого уже не волнует. - губы Брагинского дернулись в слабой снисходительной улыбке. Будто перед ним был маленький глупый ребенок, спрашивающий о какой-то несусветной глупости. Хотелось ответить иначе. Хотелось сказать, что Иван, вообще-то, войны не хотел. Но его тоже тогда никто не спросил. Последнее время Брагинского вообще редко спрашивали. Вот сейчас у него почти нет сил и по телу красные пятна - чертова революция. А потом еще что-то будет. Но никто не должен знать, что русскому тяжело. За годы жизни он успел обзавестись паранойей и, нужно заметить, небезосновательной.
- Хотя если тебе так понравилось это место... - Иван окинул взглядом серые чуть влажные стены. Оставить Байльшмидта тут еще на пару дней в воспитательных целях было вполне реально. Внезапно проснувшаяся мстительность совсем не пугала Брагинского, она казалась ему вполне закономерной. А Гилберт... Бабочки, наколотые на булавку, тоже трепыхаются некоторое время.

+1

5

Его хотелось прибить. Нет, не так - долго и со вкусом мучить. Не знал, что показная жалость во взгляде и насмешливая улыбка может взбесить даже больше, чем безразличие. Пруссия пытался взять себя в руки. Он знал, что если отреагирует прямо сейчас, без раздумий, то может потом сильно пожалеть о сказанном. Россию лучше не злить. Тот на деле показал свою силу, скрутив в рог противников на войне.
Он пытался продумать до мелочей свой ответ, но мысли постоянно сбивались из-за неподходящего для работы мозга окружения. Вот я попал. Голодный, уставший, сижу на полу в грязных тряпках - одеждой это назвать стыдно. Еще и потерял независимость из-за прихоти какой-то кучки козлов, и у меня отныне нет имени страны. Красавец, ничего не скажешь. Увидел бы кто в таком виде - засмеял.
Впрочем, Гилберт прекрасно понимал, что он выглядит жалко и уже сейчас является посмешищем. Хотелось сгореть от стыда и позора. Пруссия всегда имел репутацию если не крутой, то сильной страны, с которой лучше не воевать - он это дело любил и не отступал ни при каких обстоятельствах. А тут - такой позор...
Так. Спокойно, Великий. Неужели ты не видишь, что он получает удовольствие от твоей злости? Вдох-выдох. Попытка присмирить гнев и сделать взгляд если не безразличным, то хотя бы без проглядывающего желания задушить первым попавшимся под руку предметом.
Вывод был очевиден - самой выгодной реакцией будет согласие и благополучный выход из этого дерьмового места чуть ли не под ручку с Брагинским. Альбинос мысленно поморщился, представив эту картину.
Он понимал, это для его же блага. Если Гилберт просидит хоть еще один час в этой камере, то окончательно окоченеет и будет на грани смерти из-за голода. Увы, просто так страны умереть не могли, поэтому пытки плохими условиями для них казались особенно долгими и мучительными.
И тут плохо, и к врагу под "крыло" не хочется. Что же делать?
- Понравилось? Я же не мазохист какой-то, - фыркнул Гилберт - Когда съезжаем с этого гадкого места?
Кто тебя за язык тянул? Такое мерзкое чувство, когда понимаешь, что вместо твоей гордости ответило желание жить в комфорте. Черт. Место и вправду не нравилось, но он сомневался, что Брагинский будет держать его в лучших условиях. Пруссия мысленно выругался. Из огня в полымя...
Но было рано убиваться. Если ляпнул, то надо думать, какую выгоду может принести это решение. Он бы меня в любом случае забрал. Днем раньше, днем позже - ему не важно. А мне очень даже принципиально, сколько времени я проведу в осточертевшей месте. Он попытался сделать лицо попроще, чтобы не выдать свои мысли. Из камеры мимо кучи охранников сбежать намного труднее, чем будучи относительно на воле под боком у России. Нужно будет только подождать удобного момента и вернуть себе независимость.
Пруссия с каждой новой мыслью видел все больше плюсов в своем ответе, и это радовало. Главное, чтобы он ничего не заподозрил.

+2

6

Тонкие полупрозрачные крылья трепыхались всё слабей. Брагинский не любил смотреть на мертвых бабочек. В конечном итоге их крылья теряли цвет и становились слишком уж ломкими. На фоне таких-же несчастных, распятых булавками, бабочка теряла свою прелесть и уникальность. Жалкое зрелище. Байльшмидт мертвым еще не был и это даже немного радовало Ивана. Эта быстрая смена эмоций на лице и в алых глазах забавляла и русский позволял своему самолюбию немного погреться в чужой беспомощности. Совсем чуть-чуть. Нужно ведь хоть иногда так делать, правда? Впрочем, не суть. Сейчас Брагинский выполнял не только свою прихоть. Если-бы он отказался, то и ту несчастную область растащили-бы между собой как минимум три страны и тут не сумел-бы помочь и старый приятель Гилберта. И далеко не факт, что прусс мог-бы вот так просто сидеть и метать гневные взгляды. Впрочем, может так было-бы и лучше. Не нужно про это думать.
- Правда? - Иван по-птичьи склонил голову на бок и любопытства вперемешку с удивлением в этом вопросе было столько, что это можно было посчитать издевкой. Но Брагинский не стремился вызвать гневную тираду со стороны Гилберта - кроме головной боли это всё равно ничего не принесет, а Ивану и без того мороки хватало.
- С таким рвением - хоть сейчас. - Иван шагнул назад, будто призывая следовать за ним. Он сомневался, что у прусса есть хоть один лишний повод оставаться тут и был даже несколько рад его сговорчивости. Кататься туда-сюда ради одной только язвы белобрысой - сомнительное удовольствие. С другой стороны Иван был все-же несколько... Разочарован? Он ожидал скорей долгих споров, упертости какой-то со стороны прусса. Но выбирать не из чего, не запирать-же его тут без особого повода.

0

7

- Правда? С таким рвением - хоть сейчас.
Он выглядел как ребенок, который забавляется происходящим. Надо признать, что это немного бесит. Пруссию одолевали противоречивые чувства. С одной стороны - было обидно, что Россия не принимает его всерьез и чуть ли не каждое слово становится объектом веселого любопытства. С другой стороны - он понимал, что на его месте вел бы себя точно так же. Играл на нервах, прикалывался, а затем с удовольствием наблюдал за тем, как бесится пленник, который находится в безвыходном положении и ничего не может сделать.
Гилберт не пытался бы скрыть намерения в такой ситуации. Зачем? Можно открыто высмеять разрушенную страну, которая вот-вот к тебе присоединится. Россия действовал более тонко, но отсутствие уважения все равно чувствовалось. Как? Он не знал. Возможно, дело было в интонациях, с которыми говорил Иван, а может, его выдавали жесты. Или все сразу. И, конечно же, это задевало гордость Байльшмидта. Пусть я больше не страна. Пусть Пруссии уже нет на карте - стерли сразу после принятия решения о ликвидации. Но можно же иметь хоть каплю совести и не выводить из себя потенциального врага, который позже тебе может отплатить за издевки? В том, что он отплатит и это время придет, он ничуть не сомневался. Всему свое время. В моем сегодняшнем положении не нужно об этом заикаться, но как только я окрепну, то он огребет таких люлей, что мало не покажется. Я это просто так не оставлю.
Но сейчас неподходящая ситуация для того, чтобы демонстрировать характер и гонор, и альбинос это понимал. Все это может здорово обернуться против тебя. Да и он прекрасно понимал, что выглядел жалким и слабым.
- В твоих же интересах мирно, тихо и быстро убраться отсюда вместе со мной. Не думаю, что тебе бы понравилось препираться со мной и лишние полчаса дышать этой затхлостью.
И сигаретами. С этими мыслями он скривился, но все же встал и подошел ближе к Брагинскому. Кстати, подъем с пола оказался труднее, чем он ожидал - ослабевшее тело подвело и он повторял попытку подняться несколько раз. Какой позор...
Что ж, в моих же интересах временно прикинуться паинькой и выйти из этого проклятого места. А потом можно и устроить вечер воспоминаний, когда я буду ему рассказывать о предыдущих обидах и разногласиях. Конечно, совсем послушной овечкой он становиться не собирался. Он будет огрызаться и противиться приказам, еще как. Но - после того, как наберется сил.

0

8

Легкая, скорее даже забавная улыбка. На вряд ли она означала радость, доброту или что либо, способное хоть как-то "сыграть" на руку Гилберту. Ни-че-го. Россия улыбался потому лишь, что потенциально расположен на общение с каждым (другой вопрос - каким ему представлялось это общение), а улыбка - способ это показать. У других стран, по крайней мере, всегда хорошо срабатывало: Франция, Испания, Италия, Венгрия, Америка... слабые, продажные, уже второй раз были готовы склониться и перейти на сторону ранее врага, дотошные и нечестные... Но они - улыбались. И отчего-то располагали к себе. Даже немец - единственный, кто, наверное, способен навести остолбенение кроме самого Ивана, и тот - умел, когда нужно, улыбаться, что автоматически повергало в шок и располагало! А Россия.... "все, что из-за границы, в России не проходит". Неужели даже такая мелочь? А он ведь уже так привык. Эта тяжелая мимическая формула уже иногда и сама занимало свое место на лице. Спокойно, стараясь показать что-то отсутствующее. А глаза продолжали морозить и заставлять мурашкам бегать по коже. Душу студить, обжигая себя какими-то странными мыслями, желаниями и выводами.
  Все не сводя взгляда с пруссака, не сходил с места, с непередаваемым чувством наблюдая за тем, как тот пытается встать. Не с первой попытки, но все же смог. Уже совсем хилый, затасканный. Наверное, если бы Пруссия не шел против детей русской родины, не был бы врагом его по волу судьбы, то Брагинскому было бы даже его жаль. Или, что более ценно, проявилось бы сочувствие. Ивана и самого делили, он и сам распадался, и сам... Но это не тот случай. Наслаждайся тем, что дети, которых убивал твой враг, смогли вынести и победить, заставив врага страдать. Наверное, именно так лучше думать и сейчас, и впредь. Лучше для истории, лучше для народа, для духа такого хрупкого и порой слишком фанатичного патриотизма.
- В моих интересах? - риторически повторил, сделав один маленький шажок к пруссаку, который и сам к нему подошел. Теперь Разница видна особенно. Россия, побитый, измученный, но со статусом победителя и негласного героя Евразии, высокий и широкий, и маленький, уже кажущийся не таким высоким, тоже побитый и изношенный, но носящий на плечах теперь уже другое бремя. Уже даже... не государство.
И он говорит мне, "это не в твоих интересах"? Снизу вверх. Снизу вверх. Пусть еще больше почувствует разницу. Еще не понял, что за положение дел? Ах, да, он ведь славился тем, что на язык подвешен. Ну так что же - все соседям, коих теперь у будущей Калининградской области будет немерено. Все им. Но не с Иваном.
- Позволь тебе кое-что разъяснить, - четко, с расстановкой положений и некой грозностью. Впрочем, если бы не странная российская гордость, "давление", которое так любили на него оказывать все, кто ни поподя, то внимания и не обратил. И все же устал от этого, а от того голос, не смотря на грозность, все же выдавал нотки, вроде: "Да, не к месту скандалы. Я и сам.. устал". - В моих интересах - прикончить тебя прямо здесь. Нет воплощения побежденной страны - нет проблем. "Убитые бунтов не поднимают". Ты понимаешь, к чему я, верно? - маленькая пауза. - Но это неправильно. Негуманно. Ты имеешь право жить, я полагаю. И, раз я решил - то это в моих интересах, - улыбка чуть растянулась. - Учитывай тот намек, что я тебе сделал, в будущем. Тогда, я буду очень этого ждать, мы подружимся.
Развернулся одним простым движением и толкнул дверь камеры, указывая Гилберту - пусть идет за ним.

+1

9

От улыбки Брагинского по коже пробежал холодок. В камере и так было жутковато, а присутствие этого мужчины поднимало первобытный страх, хотя и было несколько стыдно в этом себе признаваться. В прошлой жизни он мог быть каким-нибудь инквизитором или палачом. Идеальная роль. Добродушное настроение России казалось обманчивым, будто актер впопыхах надел не ту маску и она теперь нелепо смотрелась на лице.
Хотелось закрыть глаза и оказаться в другом месте. Немного детское и трусливое желание скрыться от проблем и оказаться в островке безопасности. Там, где не будет чудовищной реальности, войны, потерянной свободы и этого прожигающего взгляда с якобы улыбкой.
Уютное кресло, на котором он располагался вместе с Германией и читал ему сказки.
Рояль, на который Гилберт любил забираться с ногами и тем самым бесить Австрию.
Сад перед домом Швейцарии, где он срывал фрукты и уворачивался от пуль.
Лес, где он с Францией и Испанией любил рассказывать страшилки, помешивая уголь в костре.
Увы, эти счастливые времена прошли. Сейчас Пруссия находится перед разрушенным корытом: война, погубившая миллионы его людей, камера, из которой его может вытащить только ненавистный враг, карта мира, которая беспристрастно показывала его теперешнее незавидное положение, обманчиво-ласковая улыбка Ивана и совсем не вяжущиеся с ней слова с угрожающими нотками.
Неприятное ощущение, когда тебя пожалели и оставили в живых только из-за неопасного вида и (пока) приличного поведения. Было горько, обидно, но прикинуться паинькой в этой ситуации - единственный шанс выжить и не вызвать лишних подозрений.
- Спасибо, я понял, - хрипло произнес он, еще не полностью оправившись от длинных дней в запертом пространстве и долгого молчания.
Хотелось не поверить словам России о гуманности, заехать хорошенько по челюсти и убежать отсюда к черту на рога, лишь бы убежать от действительности и тупиковой ситуации. Но... увы. Не у него флэш-рояль. Он всего-лишь проигравший, которому придется подчиниться чужой воле, стиснув зубы от обиды и затаенной злобы.
Гилберт мысленно попытался задушить в себе волны возмущения, и спокойно вышел за дверь. По крайней мере, сейчас он получит маленькую часть свободы. А потом отвоюет остальную.

+1

10

-Спасибо, я понял-слышится где-то снизу, тихо-тихо и практически не разборчиво.
Легкая,переполненная  неким укором улыбка послужила ответом.  И лишь едва уловимый холод аметистовых глаз таил истинную  суть решения вопроса, намекая: "я знаю, когда-нибудь мы вернемся к этой беседе". Когда-нибудь,но не сейчас. Эта позиция сейчас устраивало всех. И Брагинскому льстило, то, что все же Гилберт умеет думать и смог кое-как, но принять, то, что с ним произошло, тем самым не требуя от Ивана более жестких мер воздействия. Лишь попытка к сопротивлению. Неудачная, но такая нужная, чтобы не убить в себе остатки своей гордости. Того, что было ему дорого, того, что сейчас могло сыграть с ним злую шутку. Иван понимал это как никто другой. Сам  горд,  и готов был порвать глотку любому кто заставит его встать на колени еще раз. Но если ты хочешь жить- надо правильно разграничивать в этом новом мире понятие гордость и гордыня. Гордыня все же грех, который бывает карается не только Богом.  И Россия поэтому был безмерно рад, что и Гил это понял. Ведь намного лучше, когда ты цел и целы нервы твоего нового покровителя. Хватило уже всем. Пора бы и остановиться, а не лезть на рожон лишний раз. И единственное, что теперь начинало требовать избитое тело(в принципе, как и рассудок)- отдыха.  А измотанный, немного помятый  вид Пруссии ни мог не поднимать настроение Ивана и отвлечь его от сих пока ненужных дум. Быть своего рода антагонистом, позволяя забыть все лишения и чуть-чуть отвлечься . Особенно Россию радовали бесполезные попытки показать, что он все еще что-то может, что он не просто пережиток прошлого, разорванный на кусочки , а Великий и гордый Пруссак. Хотя  те же его  неловкие попытки принять вертикальное положение, сопровождаемые лишь прерывистым дыханием и  упертостью барана, только доказывало обратное.  Забавный   Полуулыбка снова расцвела на лице России,хотя его мысли мерно утекали за пределы сего бытия. ...и такой беспомощный. Грязно-белые волосы, взъерошенные по самое не могу, помятая и испачканная форма. То ли это кровь на ней, то ли грязь. Сложный вопрос. Может и то и другое; избитые и просто не пригодные сапоги и кроваво-красные глаза на бледном лице-  все это теперь было новой частью Советского союза. Говорят, что у  России нет утончённого вкуса. Однако, Ваня смело мог себе сказать, что "это" -   Не так все и плохо.
-Хм...- безразлично сорвалось с губ, пока рука словно в замедленной съемке потянулась к шарфу,автоматически поправляя его, а мысли снова захлестывают и напоминают о том, что уже совсем надоело - о войне. Как ни крути, а постоянные  "стычки" дают о себе знать и начинают просто утомлять своей однотипностью, опустошенностью и самое главное- ненужность. По крайней мере так  думал Брагинский, чья история постоянно приправлялась порохом и подавалась исключительно с кровавым аперитивом. Зачем так? Ведь можно все решить более..цивилизованно,да? Это же ХХ век! А у нас все по старому: те же проблемы, и те же лица. Было бы последних поменьше, то и проблем может быть тоже стало меньше. Хотя не «может быть», а так оно и есть. Особенно когда все станут едины со мной.. задумчивый взгляд, устремленный куда-то вдаль, полон надежд на светлое будущее Советского союза и Мира., где жизнь переполнена радостью и состраданием к ближнему. Вывод: Ваня просто хочет мир во всем мире! Жизнь для всех в дружбе! Под одним крылом пролетариата. Уголки губ дернулись и невольно заставили улыбнуться. Не особо, конечно, улыбка сочеталась с добрыми намерениями Вани, которые так ненавязчиво крутились в его белобрысой голове, ибо сейчас она напоминала подобие оскала.  Хотя по идее Россия должен быть здесь и, наконец, просто обязан помочь своей новой территории. Но планы..планы! Так хочется их быстрее сделать,что душа трепещет перед новыми возможностями и просто требует двигаться дальше. Но сейчас есть не менее важные вещи. Ведь все начинается с маленького, ничтожного и, на данный, момент нахального белого альбиноса. И пусть зачатки Сов. Союза начались уже давно,но ..Пруссия – это маленькая победа не просто в Великой отечественной войне,но и политическая победа над Европой, которая давно старалась и честно сдерживала русский народ, не давая пройти дальше. Да..Вспоминаю былое..Турция, Румыния..А ведь тогда вся Европа была на стороне турок..Обидно даже. Вроде страдают славяне,арабы нагло прут на запад, а всякое мелкое безобразие в лице того же Англии-куна противостоят именно мне. Туркам значит можно было все,а мне…  кирзовые сапоги сами несут прочь из этой затхлой, вонючей конуры, пропитанной потом и несбывшимися надеждами заключенных.Нельзя сказать, что не привычная обстановка: решетка, серый камень, испещренный дырами, кое-где полосами с бардовыми пятнышками, тусклый свет даривший надежду на волю- все это скорей казалось каким-то обыденным, привычным и надоевшим. Хотелось увидеть уже наконец что-то более светлое, что-то, что могло действительно заставить улыбаться искренне. Ну или хотя бы вдохнуть полной грудью,слышать как легкие поражает прохлада, проникает под кожу, залезает своими наглыми, холодными, но такими долгожданными руками, в самую душу. А потом..потом  закрыть  глаза и тихо, размеренно выдохнуть . Вот она..жизнь. Однако, так много желаний стало , что уже даже не знаешь что должно быть первостепенным. Такие мы все же странные существа.. Тихий,протяжный вздох нарушил тишину, а  тяжело опускающиеся на избитый пол сапоги , изредка словно из ненадобности сбрасывающие куски грязи, смешанной с прошлогодней листвой, уже шагали вверх по лестнице. К выходу в новую жизнь.
Ивану совсем не обязательно было оборачиваться, чтобы знать, что Гилберт идет следом. ведь он тоже хочет на волю. Немного искаженную реальностью, но все же. Жить же теперь придется вместе. Делить все: и радость, и горе, и хлеб и тумаки от зарывающихся периодически соседей. Вместе..Это воодушевляет! Может мы все же..

Отредактировано Россия (2012-10-09 22:45:13)

+1

11

Неприятно. Мерзко. Его вели за собой, как собачку на поводке, а он ничего не мог с этим сделать. Гилберт шагал за Россией, понуро опустив голову, но это скорее для вида. Он смотрел под ноги, чтобы скрыть лукавый блеск красных глаз. Он вырвется. Конечно, он пока не знает, как это осуществить, но это дело времени.
Когда он вышел из здания тюрьмы на воздух, чувство простора захлестнуло с головой. Прекрасно. Но это лишь иллюзия свободы. Он сейчас не в камере, а идет по дороге вместе с Брагинским, но это не меняет того, что он в незримых оковах. Шаг влево, шаг вправо... Если не расстрел, то краном по голове - точно.
Дул сильный ветер, укутываться было не во что. Хотелось поскорее спрятаться от холода, ведь выглянувшее из-за туч солнце совершенно не меняет ситуацию. Концы шарфа Ивана то и дело поднимались и хлестали его по лицу. Вслух возмутиться Пруссия не мог, поэтому то и дело посылал злобные взгляды, но они не доходили до адресата.
Он то и дело осматривался, пытаясь найти хоть какую-то зацепку для побега и одновременно запоминая дорогу. Пока что это не дало результат.
- Брагинский, когда мы придем? - Байльшмидт старался говорить спокойно, хотя и хотелось врезать тому по затылку чем-то тяжелым - Если ты не заметил, я в легкой одежде, и мне не в кайф тащиться к тебе пешком.

Отредактировано Пруссия (2012-10-10 16:09:45)

0

12

Промозглый ветер яростно хлестал по телу, заставляя скрыть свое лицо шарфом, а руки заковать в плен кожи черного цвета, чтобы быть уверенным, что последние не будут изрядно отморожены и избиты, испещрены красными пятнами. А еще бы хотелось шапку. Теплую такую. Меховую. Иначе простуда подползет совсем близко и неминуемо подружиться с твоим иммунитетом ,а потом и загнобит. Эх..мечтать не вредно.. мелькнуло где-то не периферии  пока сознание уже яростно клокотало, стараясь противостоять «прелестной» погоде хоть каким-то подобием сопротивления. В России оно именуется просто и ясно: «Послать на Хуй». Несколько букв, а какой контраст и поддержка! Ведь у Вани не было шапки. Она была, но, видимо, при взятии Берлина в его развалинах и потерялась. Ну и ладно. Не жалко. Пусть теперь эти буржуи европейского розлива греются. А я как-нибудь переживу такую СТРАШНУЮ..ухмылка застыла на лице трагедию.
    Ветер завывал, призывно давил своей тяжелой, морозной атмосферой на путников, посмелевших посягнуть на правила Матушки-природы; бил наотмашь своими ледяными потоками , пробираясь под одежды, сковывая все тело жутким холодом. Благо шинель все же лучше немецкой формы. И не важно, что сапоги тоже прохудились, и вязкая каша уже обволокла ноги и теперь слышно как изредка доноситься тихое хлюпанье. И совсем не страшно, что нет перчаток ,а руки словно и не твои вовсе.  Ведь, что действительно спасет от всего этого – шарф! Главное зарыть горло, а остальное..как-нибудь прорвемся. Ване-то нечего жаловаться. В отличии от соседа за спиной. Он же идет теперь по своей территории. Усталый, измазанный, но довольный. Настолько его переполняет позитивный настрой, что эта специфическая погода его не возьмет, и он не опустит голову и будет дрожать лишь от того, что у природы плохое настроении, ПМС и прочее. Иван будет улыбаться, весело щуря глаза, когда колючие полу растаявшие снежинки будут жестоко бросаться в его светлые очи. Он по-солдатски, неспешно, тяжело ступая своими армейскими сапогами, будет месить снег на дорогах, не обходя лужи и проталины. Расправив плечи, глубоко и размеренно дыша, дабы прочувствовать каждой клеточкой новый уголок ЕГО необъятной Родины и сверкая своими большими, цвета поздней сирени глазами. Брагинский будет все равно любоваться красотами этого края.
-Знаешь, а у тебя тут красиво..да..- задумчиво, куда-то в пустоту проговорил блондин, небрежно поправляя, слетевшись с плеч шарф. Его тихий, приторный голос перебивает лютый, все набирающий обороты ветер. Однако, Россия продолжает, растягивая слова и весело добавляя:
-Помню, я как-то хотел у тебя оттяпать кусочек.
Новый порыв ветра, а Иван все же надеется, что его собеседник его услышал.. Хоть он и плетется сзади, ибо поток воздуха направлен в  сторону Гила, а значит все, что не было бы сказано, особенно касающееся его земли, альбинос услышит. Но вот в обратную сторону- не факт. А Гилберт вроде, что-то произнес..И понимая, что Бальдшмидт, действительно яростно что-то пробубнил. Но что- это Ваня не совсем понял. Или же показалось.. А так как путь долгий и если уж есть с кем его скоротать, чтобы не помереть от слишком безмолвной красоты, он решил уточнить, что от него хотели. Может послышалось действительно ..Поэтому чуть повернув голову, чтобы увидеть сие безобразие, Иван четко, спокойно произнес:
- Ты что-то сказал?
Порывистый, ледяной поток безжалостно взъерошил волосы Ивана, бросая на глаза его отросшую челку, а часть лица просто исчезает под шарфом. Но это не мешает закончить ему свою мысль. Так же безжалостно, как клинок под ребра, задевая кости и разрезая нежное мясо кроваво-красного цвета, он добавил:
-Или ты слишком громко думаешь?
Дуновение ветра, и холод аметистовых глаз вонзается в Гилберта, замирая в ожидании ответа.

0

13

Пытается понравиться и втереться в доверие. Вот дебил. Пруссия скрипнул зубами. После твоих опрометчивых слов про оттяпанный кусочек все бесполезно, так и знай.
Было мерзко понимать, что к тебе относятся как к вещи. Вещи, которую можно разорвать на такие лоскутки, какие ты пожелаешь, и использовать их в своих целях, не думая о ее чувствах. Да и зачем? Это просто тряпка. Бесполезный лоскут ткани, который ты купил и можешь им распоряжаться так, как заблагорассудится.
Удивительно, что Брагинский с ним вообще разговаривал, коряво пытался наладить контакт. Его мотивы были одновременно понятны и туманны. За это он и ненавидел Россию - его поведение не поддавалось никаким законам логики.
Гилберт в десятый раз проклял чертову погоду. Он никак не мог согреться. Но и одалживать шарф было неловко. Мещала гордость и страх, что Иван неадекватно отреагирует на просьбу. Он ведь непредсказуем - что с него взять?
- Ты что-то сказал? Или ты слишком громко думаешь?
Байльшмидт застыл посреди дороги, поспешно попытавшись убрать испуг из взгляда. Он не знал, удалось ли это сделать, но надеялся на лучшее. Мне и вправду пора засунуть язык себе в зад, пока не случилось что-то плохое. Глаза России вымораживали в нем все внутренности.
Позор. Повидавший десятки битв струсил перед каким-то чертовым коммунистом! Он попытался взять себя в руки и ответить ему прямым взглядом, чтобы тот не думал, что его боятся.
- Да, я громко думаю. Но ведь у тебя тот же недостаток, а я не припоминаю, чтобы я возмущался по этому поводу.

0


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Мавзолей "DH: NWD" » Новая жизнь, в которой тебя больше нет (Пруссия, Россия)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC