Вверх страницы
Вниз страницы

Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations

Объявление


Hellcome на ролевую DH: The dead nations.
Мы не_каноничная Хеталия. Мотивы ролевой: военные действия, кризисы, употребление наркотических средств, постельные сцены, политота, заговоры, противостояние, АНГСТ, Dark!AU, etc.
Игра расчитана на толковую аудиторию, интересующуюся происходящим на современной мировой арене Нашистам и пацриотам вход СТРОГО на три буквы. Остальные, в том числе водоросли и тролли - к черту вас, ибо тут атмосфера печали и 4ever безлюдья (ну, типа, нас всегда мало, актив в пример). Элита тематического мрачного мира. Масонство. Ролевая активная социопатия. Грубо, сурово, вкусно. Одним словом, дискриминация.

Руководство:
Соединенные Штаты Америки
Масон. Миром правит.
Отвечает за все и всех на свете, за всеми следит, сила его безгранична, ибо он офигителен. Бывает в сети часто, делает всем падлу. С предложениями обращаться к нему на рассмотрение.

The United Nations
Анонимус.
Великий и почти что всемогущий, типа золоторукий раб-исполнитель и шептун, но по-факту вообще ничего в этом мире не значит.
Новости:
Каникулы ушли, пришли будти тлена. Темы подчищены. Продолжаем, господа.

Хотим и очень ждем:
РОССИЯ, УКРАИНА, ИЗРАИЛЬ, ГЕРМАНИЯ, КИТАЙ, Ю. КОРЕЯ, БРИТАНЕЦ, АРАБЫ, ВРАЖДЕБНЫЕ СТРАНЫ & co - САТАНА ЖДЕТ ВАС.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Мавзолей "DH: NWD" » И лишь друг убедит тебя, что стоит просить помощи (США, Япония)


И лишь друг убедит тебя, что стоит просить помощи (США, Япония)

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Место, время: Окинава, 28 марта 2012 года
Погода: +9, солнечно, облаков практически нет. Приятно пахнет океаном.
Участники: Америка, Япония
http://s3.uploads.ru/5YuVS.jpg
Суть: "Дружить" с Америкой трудно, Япония знает об этом не по-наслышке. Но и крупный китайский сосед усложняет ему жизнь не меньше, чем заокеанский "друг". В последнее время этот факт становится наиболее заметен и наводит на Кику небезосновательные опасения. С этим непременно нужно что-то делать, но вот что?  И Альфред, как всегда вовремя, оказывается в доме японца, ставя того перед фактом - ему просто необходима защита НАТО от "коммунистического монстра, нарушающего не только права человека, так и авторские", а отказы и аргументы "против" не принимаются.


Итог:

0

2

Американец ведь предупредил Кику о том, что навестит его сегодня? Кажется, да. Японец ответственный и наверняка прослушивает свой автоответчик. А если нет... что же, Альфреду это особенно не помешает: Хонда будет рад ему в любое время суток, это несомненно так и никак иначе. И даже если гипотетически предположить, что Джонс ошибается, то это ничего бы не изменило - Америка решил приехать, значит, он приедет. Независимо от того, желает ли этого японец или кто бы то ни было еще. В этом мире иначе нельзя, а уж ему, единственной на данный момент Сверхдержаве, разрешение и вовсе ни на что не требовалось. Нужно лишь убедить себя в этом, а остальные невольно подстроятся, не в силах противостоять подобному убеждению. Короля среди простого народа выделяет не признание и какие-то-там-мифические-навыки, а умение убеждать окружающих в том, что кроме тебя никто более не способен справляться с этой ролью. Заставить в себе нуждаться, забить собой голову, продемонстрировать заботу о нескольких крестьянах - и корона твоя, как и любовь относительной части простолюдин. Если же объявится тот, кто захочет отнять трон - надо лишь убедить преданных людей в том, что он - злодей. А дальше крестьяне сами придут к своему Правителю за защитой. И вот тут-то и начиналось самое интересное. То, что принято называть "вершением справедливости", "борьбой со злом". Хотя Джонс видел это с совершенно другого ракурса. Как и те умные, что называли демократию ловушкой, а американский мед - отравой. Но стоит ли напоминать, что революционные настрои принято подавлять во имя блага остальной массы, целой нации, государства?..
  Вот и сейчас он, Америка, когда-то само провозглашенный, но вынужденно принятый король, в очередной раз собирался предпринять меры для того, чтобы справиться со злодеем, который, несомненно, найден и теперь обязан быть обезврежен. Китай. Однажды подобный "злодей" уже был ликвидирован, успев оставить свою заразу даже после собственной кончины, но ведь Ал не позволит ей вновь распространиться? И, слава цивилизации, опасность этой болячки понимала большая часть благоразумных стран, а потому содействие в этом вопросе станет значительно существеннее. Ему, по крайней мере, никто не будет мешать и ставить палки в колеса. А против тех, кто потенциально на это способен уже заготовлены орудия и санкции.
  Первый крестьянин, наиболее подверженный воздействию злодея, несомненно, Япония. И именно для защиты оного Альфред и бросил свои дела (которые, впрочем, отменены заранее) и прилетел в страну Восходящего Солнца. С папочкой, полной важными документами, абсолютной уверенностью в верности своей миссии, ее важности и, кончено же, следованием "исключительно демократичным и мирным целям". Прочь противоречиям и формальностям, они всегда могут быть отретушированы.

  Найти японца труда не составило. Знать обо всем, что делает Кику - одна из многочисленных особенностей дружбы с Америкой. Правда вот японцу знать о ней совершенно не обязательно.
Джонс твердым шагом поднялся по невысокой лестнице дома, где должен был проводить свое время Хонда и громко постучал, а,  чтобы ожидание не казалось особенно долгим, уставил свой взгляд вдаль - отсюда прекрасно видно океан, а от чистого неба и довольно яркого солнца голубые глаза, особенно чувствительные к радиации и свету, слепли, немного щурясь.
  Блондин присвистнул и усмехнулся, обдумывая сложившееся положение. Как ни крути, а Японии не позавидуешь. С одной стороны - Россия со своими островами (от которых азиат был готов отказаться, но ведь по совету друга согласился отстаивать права на них до-последнего), с другой - КНР и КНДР со своими огромными красными тараканами и ядерным оружием. С третей - Америка, пресекающий первые два параметра вовсе. А ведь блондину нужно влияние на Востоке, ой как нужно...

+1

3

Кику, задумчиво ослабив галстук,  медленно брел по тропинке недалеко от дома. Погода вполне располагала к такому роду деятельности, солнце не жарило, не пекло, вообще, оставило в стороне кулинарные способности. Свежий ветерок с океана отрезвлял. Повесив пиджак на одну руку, а  другую легкомысленно засунув в карман брюк, японец неспешно перебирал в голове невесёлые мысли. Слишком много свалилось на него в последнее время, слишком тяжело было на сердце. Природные катастрофы, аварии вследствие человеческого фактора…и… как он устал от постоянного присутствия западных граждан на своей территории.
Конечно, невозможно не отметить помощь, которую ему оказали гайдзины, когда произошла беда. Лозунг Pray for Japan в России стал популярнее мейнстримного I love NY. Об этом Кику знал не понаслышке. Как раз в последнее время ему приходилось навещать Ивана по разным актуальным вопросам. Ой, сколько он наслушался от России-куна упрёков, что азиат совращает молодёжь по всему миру своими му-ри-ти-ка-ми. Он что, виноват, что Иван сейчас таких шедевров, как «Ёжик в тумане» уже не создает, а Лунтику и Симпсонам, Кику так же естественно предпочёл бы творения несравненного Хаяо Миядзаки. Неглупа российская молодёжь, если ещё способна усмотреть в обыкновенном, на первый взгляд, аниме филосовскую подоплёку. Хотя…аниме аниме рознь. И вообще, диалоги о культуре это, конечно, прекрасно, но главным образом, японских властей очень интересовал, вернее, не прекращал интересовать статус Курил.
Российская сторона даже вызывала уважение к себе в непреклонной позиции по данной теме. Как упорно отстаивают русские эту издавна спорную территорию! Но Кику и его Босс не уступают. Да и Ару-кун вроде как поддерживает. А это, между прочим, что-то, да в мировом сообществе значит.
Кстати, о нём. Кику глубоко вздохнул. Джонс уже должен быть где-то на подъезде к резиденции Хонды. Странные отношения складываются между ними. Кику вспомнил, как, прослушивая сообщения на автоответчике, он вдруг услышал такой знакомый и невообразимо бодрый голос. Уверенный тон обладателя голоса немедленно поверг Кику в уныние, ибо Хонда осознал – быть визиту. О нет, тот факт, что Соединенные штаты нагрянут, ничуть не расстроил японца – забавный гайдзин даже был ему симпатичен. Но предполагаемая тема разговора – обострение отношений с собственным братом – ой как не радовала.  Хонда находился между двух огней. Активное вмешательство Джонса во все его дела – нашедшее даже отражение в языке Страны Восходящего Солнца – беспокоило консервативного японца. Естественно, гордость за то, что он умел, не теряя своеобразия, совмещать всякие западные чудачества со своим исконно азиатским образом мышления и жизни, переполняла Японию. Но слишком многого хотел Ару-кун, и слишком настойчиво это требовал.
И брат…
Отношения с ним давно удручали Кику – как они только докатились до этого…Впрочем, это уже история. Сейчас нужно не распускать нюни, как говорят на Западе, а решать назревавшие проблемы. Кику должен оградить свои территории от Chugoky, попросив протекции Америки-куна, наверняка к немалому удовольствию последнего.
Как никогда, Кику чувствовал бремя ответственности за свои действия. Всё на благо японского народа. Придется подыграть, уступить одному, чтобы одержать верх над более опасным соперником.
Прервав свои рассуждения, Кику почти механически потер предплечье левой руки. Несмотря на принятые меры, ожог ещё давал о себе знать, и до сих пор Хонду частенько мучили головные боли. Но славный его народ трудился не покладая рук. Подобно муравьишкам, упорно работая, смогли они все вместе восстановить большую часть пострадавших от катаклизмов территорий. И гайдзинам, опять же, необходимо сказать спасибо. Суровое испытание с честью выдержанно.  Но жертвы... ни одна смерть не прошла бесследно. Доказательство – непрекращающаяся долгое время мигрень, которая сейчас, хоть и поутихла, периодически давала о себе знать.
Кику свернул с тропинки и направился к своему дому – издалека он уже увидел знакомую фигуру. Трудно было не заметить статного, высоченного американца. Улыбка в тридцать два зуба, раздражавшая Кику до сих пор, сияла на своем законном месте – на лице блондина. Хонда вздохнул, ускоряя шаг, надевая пиджак и затягивая галстук почти одновременно. Невежливо получилось.
- Конбанва, Ару-кун. Goodu eveningu. – с лёгким акцентом поздоровался Кику. – Рад видеть тебя. Howa you? – соблюдая все усвоенные правила приличия произнёс Кику. – Если не возражаешь, я приму тебя во дворе дома, там вполне уютная беседка. У меня сейчас цветёт сакура. Ты ведь помнишь, как это красиво?да, подумал Хонда, огибая дом и направляясь к беседке, всё течёт, всё изменяется…но некоторые вещи остаются неизменными. Неподвластны времени. В этом, видимо, и есть суть восточной культуры. Наше прочное основание обеспечивает нам устойчивое же положение. Только природа может  по-настоящему противостоять…
- Желаешь с дороги чего-нибудь? Суши, чай, может быть, кола и пару гамбургеров?о, да…твоя кухня прочно вошла в мой обиход…
Усевшись в беседке напротив гостя, Кику, позволив себе только чуть распахнуть пиджак, оперся локтями на стол, скрестив пальцы.
- Как добрался, Ару-кун? Какие…новости? - отличное начало разговора, ничего не скажешь.

+1

4

На несколько секунд Альфред глубоко о чем-то задумался. Сам не мог сказать, о чем именно и почему так внезапно, а поэтому японец, оказавшийся на улице и подошедший к блондину, по-началу остался незамеченным. Подтекст ли? На этот раз - вряд ли. Он и в правду глубоко задумался о стольких вещах одновременно, что в итоге оказалось - ни о чем.
  Включился Альфред лишь тогда, когда Кику с присущим японским не английским, и уж тем более не американским акцентом произнес: "How are you". Отчего-то эта, казалось бы, приятная мелочь - признак в очередной раз потешить свое самолюбие: Япония, того гляди, уже и язык его начинает понимать, говорить на Западный манер, не радовала. Что-то заставило Америку внутренне вздрогнуть, удивленно уставившись на брюнета голубыми глазами, которые как будто стали ярче обычного. Определенно, с американцем что-то происходило. Являлся ли источником тому Хонда, или внезапно проснувшаяся совесть, или то, о чем еще несколько секунд назад думал блондин, но... ему от чего-то стало не по себе - это факт.
-...Howa you?
- Hello, my friend, - Ал продолжал улыбаться, однако чувствовал, что его улыбка приобретает
подозрительно добрый характер. Нет, это не тот Голливуд, с которым он обычно ходит в дань положению и особенности американского народа - она действительна шла откуда-то... изнутри? Даже страшно подумать, даже страшно называть ее искренней, но все же отрицать факт того, что Альфред отчего-то резко обрадовался появлению Японии отрицать было нельзя. И это беспокоило его - подобный расклад дел не предвещал ничего хорошего. И отчего же ему захотелось сказать именно "Друг" и никак иначе? Без подтекста и напылений. Просто друг. Друг...
Что, черт возьми, на меня нашло? Осуждал себя американец, однако, увы, ничего поделать с собой не мог - "открытую душу так просто не закрыть". Либо плевком - что чревато, либо самостоятельно - что менее вредоносно, но требует времени. Наверное, стоит ставить это так, как есть.
И вновь отключился на какие-то несколько секунд, успешно  прослушав основную часть сказанного.
-...Ару-кун? Какие…новости? - конец фразы уловил относительно четко.
  Ал опять внутренне встрепенулся, отметив, что они, как оказалось, пришли и уселись в беседке. Блондин просто так шел?... Наверное, он кивнул несколько раз на автомате. Может даже что-то сказал. Странно, оно казалось все более необычным и подозрительным.
- Ничего из того, чего бы я хотел, не произошло, - каким-то слишком сухим для него голосом ответил американец, даже и не думая смотреть на японца. Его глаза неохотно бегали в поисках чего-то, буквально сканируя каждый миллиметр сада и всего, что было видно за его пределами.
Океана нет. Очередная неожиданная мысль, которую Альфреду удалось схватить за хвост. В этой беседке слишком мало свободы, ограничивает. Ноздри тем временем уловили легкий аромат cherry tree,  как будто бы приглашавших иноземца взглянуть на себя. Алу не трудно, он остановил на них взор, чуть прищуривая глаза.
- Почему эти cherry trees так почитается в Японии? - наконец, Джонс прервал нависшую после его довольно сухого ответа тишину. - Чем оно передает японский дух? - парень еще около десяти секунд смотрел на цветущие деревья, после чего повернулся и, сняв очки, принялся их протирать.
  Не обращая внимания на то, ответит ли Кику или нет, уже спустя какие-то секунды американец стоял на ногах, уперев руки в боги и чуть вздернув брови.
- Это место меня... - посмотрел на японца, одев очки. Фразу решил не продолжать. Быть может, пахнет подтекстом. - Я хочу к океану, - выразительно, пусть и все равно с все той же не присущей ему суховатой ноткой констатировал факт Джонс. Если японец не хочет идти - может остаться здесь. Но это чревато. Значит - выбора у того нет в любом случае, даже если в столь "пустяковом" деле американцу не пришлось давить на азиата.
     Парень быстрыми шагами, чуть ли не одним большим прыжком, покинул беседку, на ходу сняв пиджак и закинув его за плечо. Кику же ответить на его ранее заданные вопросы все же стоило - не в его интересах оставлять в "двинутых мозгах иностранца" пробел да и просто молчать. К тому же, последние несколько лет его друг редко говорил об японской культуре, предпочитая поднимать более актуальные для себя, т.е. мира, темы.

  Запах океана Ал не спутал бы ни с чем за свете. В свое время он часто проводил время не только на суше, в тесных офисах, Белом Доме и улицах современных многолюдных американских мегаполисов. Он часто находился в полетах, в круизах, на пляжах. А ведь воды в его стране - достаточно. Практически свободные и никем не ограниченные пределы просторы - в этом и есть суть Соединенных Штатов Америки. Только вода, только небо, только смерть может остановить их. С последним, впрочем, американец готов был бы поспорить, если бы не дарованные ему природой сила, умение делать окружающих то, что нужно ему и... вовремя прятаться, закрываясь ото всех. А как же Канада и Мексика?....  Пройдет еще немного времени, был уверен Джонс, все они станут частью его страны. Сейчас же ограничивал в границах явно он, а не его.
   Не взирая на пока еще не теплую погоду и довольно холодный ветер, идущий из океана, парень бросил свой пиджак у берега, разулся и, на ходу подкручивая штаны, почти что по колено зашел в холодную воду.
  Плевать, что холодно. Плевать, что может заболеть. Ему хотелось именного этого, а погода - лишь одна из условностей, не способная ему помешать. Его не ломали постоянные ураганы, радиация, отголоски цунами. Погода также не смогла помешать ему сбросить "Малыша" на Хиросиму, а после и на Нагасаки, оказавшись слишком слабой и не сумевшей переубедить непослушного Американца. И теперь бояться  лишь холода?... Быть может, в воду блондин бы так и не полез, отговаривался бы этим самым холодом, дискомфортом. "Так не принято делать на важных встречах", в конце-то концов. Но сейчас - сделал. Чтобы почувствовать свободу, которую в последние годы пыталась ограничить большая часть мира. Пыталась и, пока в нем были силы - безуспешно. Не ломает погода - не сломают они. Если верить его вне НАТОвским сотрудничеством - продолжал всех ломать все же Америка, вызывая повсеместный скрип разъяренных зубов.
  Все это время он, кажется, и не помнил, что где-то совсем рядом стоил Япония, что наверняка не понимает этого странного иностранца, корит за его несерьезность и эгоизм... Но да какая ему, Соединенным Штатам Америки, разница?
Джонс прошел чуть дальше, сильнее намочив штаны, но все еще не обращая на это никакого внимания. От чего-то он чувствовал себя счастливым, совершенно свободным, ничем не обремененным и таким беззаботным и юным... Руки сами окунулись в воду, а легкие, с какой-то слишком явной жадностью, вдыхали океанический воздух. Кажется, он несколько раз даже плеснул волне - как в детстве, когда играл на пляже, в ожидании, что из глубины морских вод появится какой-то прекрасный добрый человек. Потом - также ждал Британию. Сейчас... сейчас же ждать было некого. Все, что есть - его. Нравится ли - но оно так есть, а если не есть - будет. Капризы и амбиции говорили и требовали именного этого.

Наконец Альфред повернулся к японцу, смеясь не только неслыханно радостной улыбкой, но и выразительными, словно светящимися, глазами. Солнце светило над ним, практически в спину, а непослушные волосы развивались, как и он, освещаемые золотыми лучами.
Вот он - единственная Сверхдержава. Подлая, трусливая, жадная, ненасытная, эгоистичная, нечестная, оказавшая содействие в разрушении СССР, затычка в каждой бочке, агрессор и "Создатель" всех войн. Стоит в холодной воде океана и улыбается. Запомните этот момент. Момент, когда" такой опасный" плескается среди волн.

+1

5

Хм. Кику показалось или на его приветствие от Ару-куна последовала какая-то не совсем типичная реакция? Впрочем, Хонда решил не думать об этом. Иначе придется углубиться в рассуждения о гайдзинской натуре. А это будет не вежливо – уходить в свои мысли, когда рядом гость. Поэтому японец постарался сосредоточиться на человеке напротив.
Хонда вежливо улыбнулся, даже поклонился в ответ на слово «друг». Одновременно, он почувствовал смущение. Мог ли Страна Восходящего Солнца назвать Альфреда  другом? Кику не знал. Да, их общение продолжается довольно долгое время, но однозначного ответа Япония не находил. По крайней мере, в этом момент.
Японец слишком многое вкладывал в определение «друг». А отношения с Джонсом складываются скорее официозные и чего-то «дружелюбного» в них явно не хватает. Им дружить выгодно, и можно ли такую дружбу считать дружбой…стоп. Не время рассуждать.
А им тоже свойственно любование природой, подумал Кику, отметив, как Альфред смотрит на сакуру.
- Сакура – это символ весны. Пробуждения. Начала жизни. Обновления или рождения, – автоматически начал отвечать Хонда на заданный вопрос, но убедившись, что американец слушает его вполуха, вздохнул.
Япония легко почувствовал беспокойство Альфреда, поэтому, когда тот вскочил с места и кинулся куда-то подальше от беседки, даже не удивился. Просто встал и покорно пошел следом.
Вот оно, ключевое определение всех действий Кику. Покорность. Но если гость хочет к океану, почему бы к океану и не пойти? Поправив пиджак, японец следовал за Штатами.
- Раньше цветение сакуры совпадало с периодом, когда можно было начинать засеивать рисовые поля. Поэтому в ohanami есть практичный подтекст. – чуть неуверенно продолжил Кику. Ибо сам не понимал, стоило ли продолжать. Не сбавляя шага, Кику оставался чуть позади своего гостя, и был совсем не уверен, слышно ли его. - Ohanami – это национальный японский праздник. Любование цветением сакуры. – на всякий случай повысил он голос. И если бы ты хоть немного интересовался не только собой, но и тем, что тебя окружает, наверняка бы об этом знал. – досадливо подумал Кику и тут же сам себя одернул. Гость проявил интерес, значит, не совсем еще потерян.
Хонда немного сбавил темп, когда горизонт разделила тонкая, едва заметная полоса, и взору предстал океан. Громадный, мирный, он напоминал добродушного великана из сказок. Волны с шумом накатывали на берег. Ветер усилился, и Кику с облегчением почувствовал прохладу. Он окинул взглядом все окружающее пространство. Чувство восхищения и гордости захватили его. В Японии столько всего прекрасного! Он даже некоторое время забыл об Альфреде, который невозмутимо зашел в воду, легкомысленно бросив одежду прямо на песок.
Кику смущенно застыл в некотором отдалении. Во-первых, он никак не мог понять, хочет ли Джонс-кун, чтобы Хонда сейчас последовал за ним. Далее, самому себе Кику откровенно признался, что лезть в достаточно холодную воду ему сейчас не хочется. Да и не сезон, честно говоря. Это иностранцы могут позволить себе творить всякие глупости. Дури у них всегда хватало. Тем временем Америка отошел от берега ещё немного. Кику, сложив руки на груди, наконец, направился в его сторону, продолжая молча наблюдать за действиями Джонса. Не понимал он, что нашло на гайдзина, да и разбираться в этом сейчас не хотел. Конечно, поведение гостя немного отвлекло японца от насущных вопросов, но рано или поздно коснуться их придется. И Кику оставалось ждать, когда же Ару-кун наплескается вдоволь. Дитя. Другого определения не найти. Ещё как заболеет, обеспокоено подумал Хонда. Придется здесь оставлять. И почему никто, кроме него, не думал, доставляет он другим хлопоты или нет? Столько времени прошло, а иностранцы так безалаберными варварами и остались.
Кику подошел к воде настолько, что следующая волна лизнула носки его ботинок. Здесь японец и остановился. Дальше? Нет извините. Предпочту остаться сухим.
Прищурившись, он разглядел, как Альфред обернулся к нему, охваченный, судя по выражению лица, каким-то одному ему ведомым и абсолютно неземным счастьем.  Вода блестела и искрилась в солнечных лучах, но яркость бликов и в сравнение не шла силе того света, который будто изнутри освещал лицо американца. Кику, совершенно уверенный в собственной непроницаемости, невольно залюбовался открывшимся ему зрелищем.
Да и правда, кому ещё удавалось лицезреть столь удивительную картину, когда Штаты собственной независимо-декратической персоной непринужденно плескаются в океане.
Внешне Кику так и не проявил никаких эмоций, продолжая упорно стоять на месте, сложив руки, но про себя он улыбнулся. Что-то будет, чует мое сердце, что-то даааа…..

+1

6

Я всё ещё верю
Ты смотришь вниз на мой смешной оптимизм
Большие потери
Несла душа когда свободой дышала.

Когда я допустил ошибку и начал считать его кем-то большим, чем просто партнером? Улыбка в несколько мгновений исчезла с лица секунду назад сияющего американца. Внутри что-то щелкнуло. Цык. И вода сразу стала натурально холодной. И промокшие штаны стали таковыми. И ноги вмиг похолодели, явно поняв, что зашли в морскую воду не по-сезону. И солнце словно отвернулось, почувствовав неожиданный и такой беспричинный щелчок внутри американца.
  Джонс поспешил выйти на берег, подобрать брошенный ранее пиджак и сесть на песок, не отряхивая ног.
Почему я это допустил? Раздраженный беззвучный вздох, а взгляд прищуренных из-за яркого солнечного света, а оттого особенно ярких глаз с некоторым непониманием устремился на Кику. Почему этот азиат не оставляя на уровне одного их тех партнеров, которыми Альфред окружил себя, в нужный момент используя эти отношения? Отчего так следил за тем, чтобы никто не посмел лишний раз дружелюбно посмотреть на японца? Почему, не смотря на постепенную интеграцию даже стойкой японской культуры на манеры Запада, с удовольствием перенимал и традиции самой Японии? Отчего было мало, и хотелось, чтобы брюнет смотрел только в его сторону? Наверное, все эти вопросы сейчас читались в глазах Америки, а потому он поспешил отвернуться, уставившись на теперь уже холодное, обычное и не привлекательное огромное водяное болото. Которое тоже не стало теплее оттого, что Сам Альфред Ф. Джонс почтил его собственным заходом. Наверное, для того, чтобы гидро-просторы подчинялись американцу, ему нужно их..купить? Купить все, что не хочет подчиняться. Дорого или дешево - цена может быть найдена даже в случае" совсем не товара". Потому что миром правят деньги, сухие отношения "ты мне - я тебе" и бездушные расчеты. Выбиться из этого ряда означало переставать являться тем образцом, примером для подражания, идолом, ведь проникаться к чему-то, да хотя бы из-за той же самой гордыни, эгоизма и чувства собственности, чем-то большим, чем экономическим интересом или желанием вынудить из потенциального партнера ресурсы, рабочую силу, выгоду или территориальный контроль. И оттого американец внутренне бесился. Он должен соответствовать образцу, который сам когда-то цинично пихнул в массы, заставив их прижиться. 
Так когда допустил? И, главное, что именно допустил? Интерес. Это не то, что обычно испытывает Штаты, получая в руки новую, еще неизвестную игрушку. Поиграл, покрутил, повоевал, надломал или сломал полностью - и в коробку. К другим, таким же, кому уже навязал сотрудничество и окрестил партнерами. Интересы, не выходящие за пределы выгоды, расчета, экономики и пользы - значит, придерживался образцу. Но можно ли было допускать то, что страна... просто интересна? Не чем-то, а просто так. Ее по-прежнему хочется ломать, подмять, заставить зависеть от себя больше, связывать по рукам и ногам, но.. что-то неприятно давящие изнутри заставляет раз за разом отодвигать пульт с копкой, на которой гордо красуется надпись "slave mod on". Тот случай, когда хочется оттянуть, еще немного проникнуть в глубь. Заколотить все окна, двери, балконы и щели, чтобы никто не мог помешать совершать своеобразную экскурсию, от чего экспонат будет мучится, испытывать дискомфорт, но не сможет достойно возразить - предприимчивый турист умело вколол запрещенный препарат, не позволяющий двигаться и давать отпор. Больной интерес, граничащий с каким-то столь же больным чувством собственности. Это - та самая дружба? В понимании Америки - вполне возможно. Ведь друзья, они как враги. Врагов топишь, чтобы они не раздражали тебя своим существованием. А друзей... их топишь по-тому, что зависимость даже от самых слабых чувств заставляет Величие и Независимость уступать место слабости. Именно поэтому Япония постепенно обрастал долгами, отчего-то прервал отношения с большей частью когда-то любимых соседей, до сих пор не находился в состоянии договоренности с Россией, а в школах в обязательном порядке изучали, помимо родного японского, иностранный английский язык. Язык того, кто всегда был злейшим врагом. Или все же другом?
Когда же американец успел обзавестись таким мешающим взглядом в адрес страны Восходящего Солнца? Может еще тогда, в 1944-ом, планируя нападения, изучая его сущность, ища повод для вступления в войну на Дальнем Востоке. Или после знакомства Хонды с "Малышом"? Когда тот, больной и зараженный радиацией, с ненавистью в глазах смотрел на Джонса, презирая его всеми фибрами своей малопонятной души? Ведь тогда Альфред был рядом долго. С циничным видом и сумасшедшим интересом ученого изучал последствия, давя на Кику еще и психологически. Не один день, не одну неделю, не один месяц или год. Чего клеветать - американец по сих пор "полностью" не ушел отсюда, придавая некоторым японским улицам Западный аромат и тень в полуночи. Слишком много общался с "рабом". Слишком много, и слишком достаточно, чтобы выделить его из общей массы и, после длительных сомнений, вытащить из корзины с поломанными игрушками "партнеров". США даже позволил азиату пережить "Японское чудо", даже по соучаствовал в нем, тогда пользуясь лишь практическим интересом.
А теперь - просто привык? Возможно. Хочется верить и, наверное, так оно и есть - лишь ощущения одного мгновения, которое уже через пару минут уйдет, вернув улыбку на лицо блондина, изнутри разжигаемую цинизмом и хваленной самоуверенностью Сверхдержавы.
Мир до молитвы
Тот же сюжет,
Словно у бритвы
Выбора нет.

- Скажи, Кику, -  он наконец нарушил тишину. Голос звучит ровно, но интонации немного вопросительные, словно что-то то ли непонятно, то ли должно быть уточнено. - А что ты будешь делать, если тебе вдруг сообщат, что я... ну.. предположим, исчез? - американец в пол оборота повернулся к брюнету, подпирая ладонью лицо. Взгляд по-детски любопытен и чист, уже вроде как и не щурит его, но при том один глаз слегка прикрыт. Лукаво. Лукаво. Американская честность давно истратила себя, продолжая наивно висеть в воздухе все еще веривших партнеров и боссов. Кристально чистая совесть была такой только лишь благодаря белоснежной выстиранной рубашке, накинутой невольными жертвами, через которые действовал Америка. Перетянут на себя, но не скроют лукавства. Эта легкая тайная, интрига, никогда не угасающий огонек - как никогда сочетаются с детским любопытством. И детской жестокостью. А детей, как известно, не судят. Джонс лишь молодой парень, почти подросток, которому достались самые хорошие игрушки, обладающие параметром "живые".
  Что же Альфред хотел услышать от Кику? Конечно не: "Я  просто продолжу жить дальше. Я бы не искал. Я бы делал то, что ты, Америка-кун, мне не позволяешь делать. Мои руки будут развязаны, движения не будут сковываться. Если ты вдруг пропадешь, то.. я буду рад". И эта мысль с неприятным осадком отразилась в горле чуть горьковатым привкусом. Не может быть. Такого не может быть. Американец слишком много всего благодушно подарил Хонде, чтобы он отвечал подобным образом. Он ведь ценит это. Благодарит. Верит...
  Правда, что ли? Ха-ха. Альфред резко одернул себя на мысли, что не хочет слышать ответ. По тому лишь, что Кику никогда в жизни не скажет правду - японцам, как и американцам, не стоит верить. А если вдруг решит поступиться этим принципом, то правда явно будет неутешительной.
Нет, не хочу знать. Четко произнес про себя, не давая брюнету ответить (чему тот, несомненно, лишь обрадуется). Пусть Альфред и дальше думает, что он тоже вышел за пределы рыночного интереса японца, что тот на самом деле и рад и все такое. А если нет, то и.. плевать. Отношение других к себе никогда не интересовало Джонса, и меньше всего он хотел делать для кого-то исключение. Со своей слабостью в виде подобных мыслей надо бороться.
- Ты ведь что-то хотел мне сказать, не так ли? - хитро прищуренный глаз открылся, теперь выражая лишь практичность и неуемную бурную энергию. Тон более серьезен, деловит, спокоен. Альфред перешел к делу. "Сухой политике", ради которой и приехал. Желание увидеть Кику и похлопать его по-плечу не причем, правда? "Продолжай себя  в этом убеждать, закапывая жертву все глубже от собственного же раздражения".
НАТО. Я помню. Никакой слабости больше. Лишь пешка, которую нужно перетащить на более удобное место, защищая собственный фронт. Но чтобы не было обвинений, пусть сделает ход сам.
А настроение американца, подобно морским горным побережьям, за последние десять минут успело не раз смениться. Пламя огня всегда горит с разной интенсивностью.

+1

7

Кику молча, и все с тем же бесстрастным выражением на лице искоса пронаблюдал, как Джонс вышел из воды и плюхнулся на песок. Больно резко оборвалось купание. И выражение на лице американца  уже не светилось таким безоблачным счастьем. Интересно все же, что у него там внутри? Что за мысли вертятся в этой черепной коробке? Новые идеи, гениальные и великолепные? Планы по захвату того, что все никак не поддается? Так наверное и произошло – упивался собственным могуществом, пока вдруг не осознал, не все ещё тебе принадлежит. И будет ли принадлежать, учитывая твое нынешнее кризисное положение, еще неизвестно. Сразу вода стала холоднее, и мурашки наверняка пробежались. О нет, ты не трус, но я представляю, как стынет кровь в твоих жилах, когда ты думаешь о потере своих позиций. Тебе, наверное, немного на кого можно положиться. От страха и зависти тебя ненавидят, хотя и боятся в этом признаться. Я сам иногда не знаю, как отношусь к тебе, ведь столько точек соприкосновений, столько нюансов – слово-то какое – все переплелось и запуталось.
Просто представляю, что в данных обстоятельствах мне умнее и логичнее подчиняться, изо всех сил показывая собственное преклонение перед сильным государством, и только про  себя зная, что есть черта, за которую тебе никогда не перейти. Никогда не подчинить меня полностью. Я буду с тобой, пока у меня нет другого выхода, помогать тебе, слушать тебя и даже в чем-то слушаться. Занимайся своими захватами, войнами, расширениями полномочий, да делай что угодно. Только дай мне развиваться и укрепляться. Дай повысить уровень жизни населения, дай моему народу надежды и перспективы, уверенность в завтрашнем дне в ходе сотрудничества. Я должен быть сильным, иначе зачем мне быть?
Защищай меня. Ведь я полезен тебе настолько же, насколько ты - мне. И тебе без меня тоже не обойтись, не так ли? Я же это вижу.
Но мне с тобой надежно. Может быть даже…хорошо? Хорошо ли?...

- Скажи, Кику, а что ты будешь делать, если тебе вдруг сообщат, что я... ну.. предположим, исчез?
Вопрос Джонса прозвучал как гром среди ясного неба. Кику вздрогнул, едва успев нацепить маску отрешенности, и покосился на гайдзина, который в свою очередь глядел на него во все свои громадные глаза. Ох уж эта их манера смотреть прямо в лицо. Будто внутренности разглядеть хочет.
Что я буду делать? Вот уж не задумывался об этом. То есть, нет. Задумывался. В плане политики.
Без американского протектората будет свободней и легче дышать, но не факт, что Кику сможет один справиться со всей складывающейся ситуацией в мире.
Сейчас было чувство, что гайдзин спрашивает его совсем не об этом. И данный факт заставлял смущаться и ощущать беспокойство. Не любит Хонда разглагольствовать о своих чувствах, о любых, и к кому бы то ни было. Вопрос ввел японца в ступор. И Хонда решил ответить как обычно. Так, чтобы понравилось тому, кто спрашивает, при этом, не раскрывая сути, в общем, сверх дипломатично.
- Я буду опечален, – с трудом негромко произнес Кику, старательно отводя взгляд. – Ведь это совсем не хорошо – когда кто-то исчезает.
Кажется, он его даже особенно не слушал. Может, вообще задал этот вопрос просто так, чтобы не молчать. Опять ушел в себя. Что же там у него все-таки твориться, в его-то голове?
- Ты ведь что-то хотел мне сказать, не так ли?
О. Передаешь мне инициативу? Замечательно. Я не буду возражать. Мне это необходимо.
- Я хотел поговорить о беспокоящей меня политической ситуации, – сразу деловито начал Хонда, впрочем, особенно не разгоняясь. Он замолчал на секунду, и, поняв, что Джонс не собирается никуда идти отсюда, с побережья, присел неподалеку от американца, отметив про себя, что белый костюм потом, скорее всего, придется чистить. Нет, ну почему нельзя было посидеть в беседке? Опять же, сидеть в пиджаке, который топорщился во сне стороны, было совершенно неудобно. Но ведь все эти мелочи надо переносить стойко, и Кику переносил, сосредоточившись на теме разговора.– Мой б… ммм… Китай. Мне кажется, относительно него следует принять некоторые меры. Китай… China, Chugoku.- Кику секунду колебался, но…Мы же здесь вдвоем. Партнеры. Мне нужна его помощь. И ему выгодно сотрудничать со мной. Почему нет? Он решил говорить напрямик, но только отчасти. Не отказываясь от своей манеры, излагать то, что следует сказать. – Мне нужна помощь, – в этот момент, Кику снова ощутил легкое покалывание в предплечье. – I have to ask you about help. Only you can help. – он совершенно осознанно перешел на английский, желая подчеркнуть тем самым значимость их сотрудничества. – Меня очень беспокоит процесс наращивания им военного и экономического потенциала. – Здесь Кику осторожно покосился на Альфреда, и продолжил, взвешивая каждое слово: - Не секрет, что мы конкуренты. Рынки сбыта, ресурсы. – Здесь он немного помолчал. – Мне нужно восстановиться в полной мере, после… всего, что произошло. – Все еще больно думать об этом. – А брат стал слишком настойчив. – Ох, вырвалось – таки это ani. – Опасаюсь за свои территории, спорные территории. Да-да, те, которые интересуют и тебя. - Я надеюсь, ты можешь мне что-то посоветовать. Я полагаюсь на тебя, Аруфу-ре-ду-кун. Очень по-дружески получилось, как ты и хотел в начале разговора, а? - Ты занимаешь одно из ведущих мест на политической арене, авторитет твой высок. Также, учитывая интерес к Китаю, вообще, к нашему Тихоокеанскому региону, - здесь Хонда перевел дыхание, не слишком ли откровенно? Впрочем, разве Джонс не в курсе, что я далеко не дурак? - Я думаю, мы можем быть полезны друг другу. А как считаешь ты?Да, как считаешь ты?Watashi no tomodachi.

+1

8

There are twenty years to go
And twenty ways to know
Who will wear
Who will wear the hat

Все верно двигалось по пунктам еще давно рассчитанного плана. Еще пол часа, и очередной поворот можно отметить, как "пройден и закрыт для прохода другим". Галочка будет искать место на следующей строке, жадно желая достигнуть самого последнего предложения, даже не понимая, что это будет значить. Полагал ли кто-то, что план был составлен еще до того, как Америка вступил в войну на Дальнем Востоке после портового взрыва, а теперь расчеты медленно, но верно сбываются? Жаль, конечно, что не так успешно, как планировалось. Среди сильных игроков был не только Джонс, каждый их них имел собственные планы относительно будущего, а потому и расчеты Альфреда подвергались внешнему воздействию и корректировки. Ах, как жаль, что планы есть у каждого, право, как жаль.
  А теперь у него имеется повод продолжить. Даже законный и честный. Уже не вынужденно придуманный, как это было в Югославии, Вьетнаме или Ливии, а совершенно реальный повод. Опасность, угроза, угрожающая, к тому же, и самому Альфреду. В свое время, увлекшись холодными стрелялками с Советским Союзом, упустил из виду пущенный его заразой корень на Восток, а после падения массивного медведя, упоенный собственным превосходством, решил, что и с этим совладает без проблем. Будет вкладывать в дракона деньги, сотрудничать, не воспринимая всерьез. И вот теперь он, этот самый "Дракон-дешевая рабочая сила", грозится скинуть короля с шаткого трона, пропитавшегося кровью и пропахшего ложью?  Не тут-то, корнями врос, выкурить еще надо уметь. И здесь-то, с этим главным "отклонением" рассчитанного плана, из-за которого Джонс так много нервничал в последнее время, он и пришел к нужной строке. Следующей. Вышло даже лучше: строка сама захотела, чтобы напротив нее была поставлена галочка. Разумеется, делал это только из-за собственных намерений и выгод, но да разве это имеет значение? Коли одинакового выгодно обоим, то залог долгосрочности, успеха и, если повезет, доверия будет на уровень выше, нежели при навязанной, а не добровольной помощи.
  Теперь американец лишь слушал японца, с интересом подмечая, какие именно слова тот будет использовать. О, Кику не из тех, кто привык просить помощи. Как и Альфред. Кику не из тех, кто говорит все в лоб. И Кику не из тех, кто упустит возможность извлечь для себя как можно больше, где нужно добавив приятное слово. Вы скажете, что это свойственно всем людям, а уж тем более странам? Ну разумеется. Только вот в японце это проявлено в некоторой степени больше, чем в других. И совершенно иным образом.
Ну конечно, ты знаешь, о чем и кого просишь. Китай уже перегнал меня по многим отраслям, в которых я на протяжении десятилетий держал первенство. И останавливаться не намерен. Это естественно, я тоже не останавливаюсь в подобных случаях, однако.. Я - не он, и слава Папе Римскому. А потому подобное положение дел меня не устраивает. Яо уже опередил Кику, заняв почетное второе место и, если я ничего с этим не сделаю, укоренится и на первой строке. Не позволю, Америка либо первая, либо уже не Америка. И Хонда отлично знает, как это меня беспокоит. Как, впрочем, и то, что мои военные растраты и технологии не сопоставимы с китайскими, опережая их как минимум на десять лет. И именно поэтому пока Ван не будет открыто говорить о своих намерениях и действовать особенно нагло - ему стоит разобраться с юанем и наметить производственные планы, а мое всегда наставленное оружие отбивает всякое желание лезть за пределы этих насущных задач. И подталкивает к увеличению собственной военной мощи, разумеется.. А это, в свою очередь, не могут не видеть другие азиатские государства: благо, глаза, где надо располагаются, чтобы понять, какая угроза под боком. А Япония, как ближайшая экономика, территориально близко расположен, не имеет ресурсы и похлеще Европы знает, что такое "китайское производство"... Не может наблюдать. Тоже наращивает военную мощь, где это позволительно, но как последний упрямец ограничивает сам себя нежеланием снять с себя наручники 9 закона. Упертый, а. Впрочем, пока так даже лучше, хоть вооруженный Кику был бы более полезным. Пока он находится в подобном состоянии, может прекрасно справляться с ролью "потенциального пострадавшего", нуждающегося в защите. Наши же экономические и политические связи позволяют окружающему миру не без основания называть Японию "Азиатской Европой". И не только из-за уровня жизни. Всем понятно, с кем под руку идет Европа... А Кику, будучи японцем, следует тактике, чем-то напоминающей Керкленда. Разве что голос тише, слов меньше, в двери со слюнями у рта не упирается, послушно делая все, что от него требуется. А я взамен свободу, рынок.. теперь еще и защиту. И тоже обмен. Я ему возможность подготовиться, он мне - иметь точку влияния на тихоокеанский регион. А при наличии Южной Кореи под рукой, угрозы КНДР и Австралии, пополнение Японией принесет много пользы. Впрочем, растратиться тоже придется. И действовать осторожно - сейчас мы играем с заточенным острием, под которым кроется не одно другое, еще более острое. Как же трудно нынче вытягивать из мира желаемое, все сопротивляется.
There are twenty years to go
The best of all i hope
Enjoy the ride
The medicine show

Японец сел неподалеку, отчего в голове Альфреда на минуту нарисовалась странная картина: стена. Да, между ними определенно существует некая преграда. Посередине нее выбиты кирпичи, словно кто-то очень хотел разрушить ее. Словно бил чем-то сильным, проделав "дыру". Уже старая, ветхая, шаткая, со стороны Америки рассыпающаяся вдребезги, в то время как с Японской стороны стену продолжают отбеливать. Слабое укрепление, как будто оттягивающее падение. Потому что не понять. Потому что культурный шок от одного лишь отверстия до сих сводил японца с ума. Что же будет, когда стена падет окончательно?... Friend, foe or slave? А она падет. И сейчас будет нанесен новый удар - через дыру в стене Япония сам протянул Америке кувалду. "Бей, я посчитаю это выгодным".
... а понимаешь ли ты, в какие дебри лезешь? Точнее, насколько четко ты это осознаешь.
- Что я считаю? О, ты же знаешь, я много чего "считаю". К примеру,  давно советовал, советую и буду советовать, а уже настоятельно рекомендую, что-то сделать с девятой статьей. Тайвань, Южная Корея, КНДР... оружие наращивают все, а у тебя такое ограничение. Сам же его и создаешь, нехорошо. Впрочем, речь сейчас не об этом,  я не смогу убедить тебя в правильности подобного решения за один только разговор, - он слегка пожал плечами и отвернулся. уставившись на океаническую поверхность. Все же да, шум волн так расслабляет. - Я не против того чтобы Китай развивался. Мы ведь ради развития все создаем, верно? И должны помогать друг другу вставать на ноги, это же правильно,- на минуту перевел взгляд на Японию, практически безобидно и якобы говоря это из исключительно добрых намерений. Раз Кику переступил через себя и сказал все правильно, даже употребил столь "любимую" им английскую речь, то... Джонс ответит тем же, постарается говорить как можно откровеннее. В рамках выгодного, разумеется. - Но наглеть, я так думаю, никому не стоит. Если уж, к примеру, я признаю целостность "Единого Китая", хотя это совершенно мне не выгодно, то стоит ответить чем-то столь же... доброжелательным, пусть будет так. Однако я давно ничего не получаю в замен. А раз Китайский Дракон разошелся настолько, что даже ты, "японское экономическое чудо", чувствуешь себя не комфортно.. полагаю, мне нельзя это игнорировать, оно говорит о многом. "Та самая граница". Конечно,  я не могу объявить КНР изолированной страной, как мог двадцать лет назад, перекрыть рынки, разрушить, в конце-то концов... Мне неприятно осознавать, что рычаги давления в отношении Яо работают слабо. Против меня. Однако я способен предоставить тебе, положим... Опеку НАТО. Как Кипру, допустим. Водные патрули в китайском море,  контингент, усиленный контроль за товарами и незаконными оборотами. Нельзя применять силу и давить на экономику, поскольку я пострадаю и сам, но это убережет тебя от некоторых проблем. Мне - выход к тихоокеанскому региону. Тебе - взбешенный присутствием Североатлантического Альянса под боком китаец. Он будет делать все, чтобы этот фактор "опасности" нейтрализовать, но не сможет. Китай силен в экономике, но в политическом влиянии ему до меня далеко. Ты и сам азиат - понимаешь, что значит "позиция спокойного удава". Все мы партнеры, нереально сплетены, иногда даже слишком. Это усложняет дело, и спасает одновременно... Полагаю, я думаю как-то так, - Блондин наклонил голову набок и мило улыбнулся, опять концентрируясь на Кику. Очки чуть отсвечивали солнечные лучи, но это ничуть не мешало. Зато поднялся ветер. - You believe in what we'll be. Give me strength, so I can stand beside you, - достал из кармашка куртки жвачку, хихикнул, и, прикрыв глаза, все с той же улыбкой протянул ее Хонда. Помните стену? Кувалда. Какой символичный жест. "Ты дал ее мне, я ударил свою сторону, теперь ты ударь свою". А американцу вновь показалось, что он смотрит прямо в дыру, а между ними та самая стена. А он протягивает Японии шпатель, дабы тот лично смог снять слой свежей шпаклевки. Повседневность меняется. Мир меняется, старыми условиями игры приходится жертвовать. 
Решайся же, ты уже сделал пол дела сам. Не передумаешь ведь, верно? "Самурай не боится", или как там вы считаете. 
And themes the breaks
For we designer fakes
We need to concentrate on more than meet the eye...

+1

9

Да, к этому все и шло. Кику внимательно слушал Джонса. Правильно он все говорит, как по нотам. А главное, весомо, однозначно. Описывает ситуацию, как она есть. Отпираться дальше нет ни смысла, ни желания. Опека НАТО — вещь нужная, разбрасываться ею в данных обстоятельствах – себе дороже. Выход есть всегда и в данном случае предпочтительнее был именно вариант, предлагаемый Альфредом. Яо получит по заслугам. Зарвавшемуся брату давно стоило понять, что Кику больше не подходит на роль страны, которую захотеть —  и территорий лишить можно. Даже если территория – островок в безбрежном океане. Отстаивать каждый клочок земли, при условии, что земля как раз – дефицит.
Сильный соратник в лице Соединенных Штатов – только гарантия на успех предпринятых мер. Бороться с кризисом рука об руку, поддерживать, выручать и приходить на помощь. Почему-то Хонда был уверен, что именно Ару-кун будет приятен ему в этой роли. Успел как-то примириться с порой раздражающим гайдзином. Правда, ближе, чем того требуют обстоятельства все равно не пустит.
- По поводу девятой статьи хочу сказать следующее— шаги по этому направлению уже сделаны. Ведутся переговоры и обсуждения. - голос Кику звучал нарочито официально и заметно отдавал холодком, он сам это чувствовал, и с одной стороны не хотел злить Америку, но с другой — давал четко понять, что, невзирая на  важность данного вопроса для сотрудничества, решения относительно этой статьи будут приниматься сугубо лично. - Император сознает всю щекотливость положения, достоинства и недостатки конституции в целом, но такие вещи не делаются за короткий срок, опять же, необходимо учитывать волю народа. – ах, как открыто и доверительно получилось, несмотря на тон. Словно другу выговаривается. Неприятно сжало сердце – словно ли? - Естественно, - быстро и решительно добавил Кику, дабы американец не успел возразить, - меры приняты будут. I mean those measures which are quite satisfied and your government also. – сделал нажим в конце фразы, подтверждая тем самым, что интересы Америки уже учтены.
Жест Альфреда заставил брови Кику чуть подняться вверх. Хотя пора воспринимать столь фамильярное поведение спокойнее. Протянув руку, японец решительно принял угощение, отчасти от того, что отказываться все-таки неприлично.
- Спасибо, Ару-кун. – не смущаясь, а скорее изучающее взглянул в глаза собеседнику. – Я надеюсь, наше сотрудничество не замедлит принести плоды. – И, совершенно неожиданно для себя, добавил, - Могу сказать, тот факт, что мне выпала честь бороться рука об руку  и идти плечом к плечу именно с тобой, и …- от волнения так жарко стало, и Кику забеспокоился, не зарумянились ли щеки. – Я рад этому обстоятельству. – Чуть засмущавшись, он отвел глаза, перенося внимание на водную гладь, беспокойный океан, накатывающий волнами на берег.
Запад ли, Восток...
     Везде холодный ветер
     Студит мне спину.

Отредактировано Япония (2012-08-23 21:39:28)

0

10

- Что тут такого? Они правит миром, они владеют всем, всей нашей планетой. Они могут сделать все, что угодно! Что плохого в том, чтобы примкнуть к правящей партии? Мы поддержим их и они позволят нам жить в достатке, они ничего плохого нам не делают. Они дают нам возможность зарабатывать деньги. Неужели вам не хотелось бы пожить как люди? Я знаю, вам хочется.
- Каждый имеет право на выбор.
- Да чего тут плохого? Мы же продаем свой труд, но теперь играем в команде победителей.

Джонс лишь одобрительно кивнул, продолжая лучезарно улыбаться. Определенно, ответ японца его устроил. В плане, соответствовал тому минимуму, на который рассчитывал американец. Это не то чтобы радовало - радость бы принес утвердительный ответ с разрешением Штатам поступать вольно и начиная с сегодняшнего дня - однако все же было не совсем достаточным для него, ибо минимум - хорошо, да вот только не по понятиям Альфреда. Конечно, Кику ведь японец - податливый и послушный, но по-своему упертый. Порой, а точнее чаще всего, это лишь играло на руку Америке, идеально отражалось на его национальных интересах. Оно и не удивительно -  уже со времен оммодора Перри эти две страны как-то близко, пусть и не без угрозы, "снюхались". И до сих пор продолжают это делать. Были в прошлом веке и соперниками, и врагами, и почти равными, и подкоблучными, а теперь вот - партнеры. Не без предпоследнего, конечно же. И вот именно поэтому Джонс хотел гарантий. Просто потому, что ему больше не терпелось. Просто потому, что он чувствовал, что время утекает, как песок сквозь пальцы. Его все меньше, времени практически не осталось. "Мы обсуждаем, обсуждаем этот вопрос, и твое мнение учтем" - конечно, звучит неплохо, однако менталитет японцев Джонс уже довольно неплохо изучил. Хоть и мог доверять как Кику, так и его власти, однако та медлительность и неторопливость, с которой те принимали решения,  сейчас была совершенно некстати. Наверное, стоит надавить. Немного, самую каплю. Или намекнуть. Хонда не дурак, хоть и не любит, когда Альфред ведет себя подобным образом, вникнуть в суть дела обязан немедленно. Иначе американцу не надо. Не время нерешительности, лучше поступить неверно.
Признаться только стоит, что непосредственно "намекать" было довольно трудно. Интонация японца показалась блондину странной, какой-то перетекающей. Он начал официально, словно разговаривает с Германией во время существования Стран Оси, даже в глаза заглянул, но уже спустя всего несколько предложений его тон коренным образом изменился, чего, судя по всему, сам Кику и застеснялся.
Этот неловкий даже для Джонса момент. Американец никогда не был застенчивым или стесняшкой,  а потому не очень понимал, как стоит реагировать на подобное. Особенно в общении с Кику, когда, казалось бы, стоило к этому уже привыкнуть. Все же что-то именно сейчас, именно сегодня, именно на этой встрече и в этом разговоре было не так. Нутром чувствовал, да вот только боялся начать это описывать и давать объяснения.  У самого же настроение за последние пол часа сменилось как минимум трижды и сейчас, судя по всему, вновь накатила очередная волна. Чертова американская натура, трудно всегда оставаться серьезным. Не рентабельно, скучно. Серьезность должна лишь давить и подчеркивать важное, не хочется признавать ее, как обязательную часть дипломатической этики. Правда не хочется. А потому в этом тоже можно немного выделиться, как бы в очередной раз подчеркивая, что США - one way or the other. И прямо. В разговоре с брюнетом увилистость, часто присущая Американской дипломатии, была бы излишней и лишь во вред.
- Тогда позволь мне напомнить тебе кое что, - улыбка приняла доброжелательный характер, даже некоторую "поддержку старшины", не приобретая при этом европейской или южноамериканской суровости. Джонс заметил, что японец перевел взгляд на океан, и поспешил сделать тоже самое, развернувшись в сторону водной поверхности, чуть щурясь от яркого солнца. Так спокойнее, доверительнее, а его голубые глаза не будут тяжелым бременем ложиться на Кику, доставляя тому лишний дискомфорт. Как будто Джонс старается сжать того сильнее. Нет, не так. Вернее, не демонстрировать. Сейчас.
Запихнул руки в карман. Совершенно спокоен, уравновешен. Можно было бы и не улыбаться, но без легкого smile никуда - даже если смотришь на океан.
- Чем дольше ты будешь медлить, тем меньшую помощь я смогу тебе оказать, - нотки, нет, не угрозы, а некоторой печальной доверительной серьезности, словно мысли, которыми Джонс не делился ранее ни с кем. Естественно, "словно". - Спорные  острова спорными. Однако Рюкю - это не мелочь. С каждым годом твои отношения с Китаем все более натянутые. Твоя экономика от этих разногласий теряет больше. А мир не слепой. Южная Корея тоже имеет к тебе претензии. Хоть вы и в одном лагере - это не меняет экономической сути и желания быть ведущей экономикой региона. Да и Брагинский все помнит. Вы все: и ты, и Вьетнам, и Кореи, и Тайвань, и Китай... каждый из вас лишен ресурсов. Но при этом не у тебя 3-ья армия в мире, не у тебя имеется ядерное оружие, не у тебя в руках всемирные долги, кроме как моего, которыми ты можешь обвалить любую валюту мира. Зато у тебя куча спорной территории, демократические взгляды, дружба с Западом, отсутствие полноценного мирного договора с Россией и проблемы с производством энергии, - Джонс полубоком повернулся к Кику, чуть закинув голову назад. - Я не хочу давить на тебя, однако не могу не заметить, что вечно решать все дипломатией и сдерживать накал не смогу. Ни я, ни ты сам. Ни КНР, ни КНДР, ни их подстилки не дают мне вмешиваться в АТР. И это очень, очень плохо. У меня нет времени ждать. Его нет и у тебя. Ты сам видишь, к чему приводит мое невмешательство. Как и вариант "повернуться" лицом к соседям - ты уже достаточно испортил отношения с ними и справедливо ассоциируешься с моим союзником, хоть с точки зрения экономики все даже хорошо.
  Альфред улыбнулся неловкой улыбкой, как бы говорящей: "Вот такие вот дела. Это неприятно, но я же должен был сказать, правда? Так что ты подумай, подумай. Оно не есть хорошо". И опять отвернулся, уставившись в море.  Только улыбка как-то сползла с лица, чего Джонс и сам не заметил. Задумался, что ли, или и в правду это для него важно. В плане, не стратегически - это само с собой, а по-человечески, чтоли. Японию нельзя терять, ему важно, чтобы тот был стабилен. Просто важно. И даже не суть, что подобные территориальные и не только конфликты играют на руку именно американцу. Считается даже, что они, как и все другие конфликты - дело именно рук США. Что же, возможно. Только тут был, помимо него, еще один опасный игрок. Нет, Россию в расчет не брал.
В долгосрочном порядке мне, возможно, придется развалить НАТО, чтобы остаться на плаву... А оттого АТР никак не может меня не беспокоить. Уж слишком я привык бороздить тихоокеанские воды и попивать чай с японскими военнослужащими.
- Мне бы очень не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось. Я так же не хочу, чтобы что-то случилось со мной. И это естественно. Однако, если ты обратишься за помощью в НАТО сейчас, немного времени для раздумий у тебя окажется. И временная защита. Возможно, что спорные территории отойдут на второй план - подобное обращение демонстративно и агрессивно для недоброжелателей, однако пока в Азии нет страны, которая действительно готова пойти против НАТО с лидером в моей лице, как и на открытое противостояние. Да я и сам не готов, - последнее сказал на выдохе с некоторым раздражением. - Сейчас я занят Ближним Востоком, и не я один, и перераспределением военных сил, а потому моего давления, наверное так это здесь называется, ты чувствовать практически не будешь. Патрули, охрана и все такое. И ракеты, конечно же. Но, повторюсь, мало этого. Нужны и твои силы. Давно об этом говорю, но сейчас - считай, я сигнализирую тебе задолго до знака SOS в твоем же регионе, - не поворачиваясь покосился на Кику, слабо вздернув брови в ожидании ответа.
Все не будет гладко. Все будет трудно и проблематично. Да я и сам знаю. Но, черт! Я не могу воевать со всем миром одновременно. Моя финансовая система уже сбилась не хуже европейской. Не могу и ждать, пока это передастся Кику. Тогда действовать будет бессмысленно. Вон, уже сколько всего на него осенью двинется, да и землетрясение это... Но да, я вновь забываю про осторожность.
- Разумеется, говорить об этом никому не обязательно. А лучше - умолчать. Спецслужбы сами сделают свое дело. Но утечку информации в СМИ стоит проконтролировать - население ни одной из сторон не должно знать.
Вздох и недолгое молчание. Чтобы японец ничего не сказал, поспешил договорить.
- Я очень не хочу, чтобы все, что мы так долго строили пошло на смарку из-за того, что твои правители обладают японским менталитетом. Чтобы были плоды, да еще и зрелые и не прогнившие, их нужно вовремя посадить и собрать, - "мы" само по себе выделилось. Как никак, а Джонс был тем еще оратором. Оно уже само получалось, само давилось, выделялось, акцентировалось. - Для расширенного присутствия здесь мне нужен повод. А тебе мое присутствие просто необходимо.

+1

11

Молча слушая Соединенные Штаты, Кику вдруг представил себя рекой – полноводной, но узкой, текущей неторопливо, и журчащей то весело, то беспокойно. И вот пришел однажды на берег реки упорный янки, принялся деловито править русло, теки, куда надо, перекапывал, осушал, огораживал, чтобы никто из рыбаков европейских деревень не имел возможности заниматься ловлей, а когда наступало перенасыщение, брал плату за использование  своей реки. Так продолжалось некоторое время, но только сейчас Хонда вдруг почувствовал себя истощенным. Как будто он невероятно стар, хотя и так, казалось бы, дальше некуда.
Кику так устал уступать, - но он был слишком сильный, чтобы отступить, не выгадав для себя, и каждый делал бы то же самое на его месте. Один русский, пожалуй, смог бы отдавать до конца, не беря взамен, хотя и в этом Кику не был уверен, как и в том, поступает ли он сейчас правильно, что в очередной, который уже раз, почтительно склонив голову и сложив руки выслушивает того, кто уж точно не упустит своей доли и вовремя сожмет ладонь, так что и лишней песчинки не просочится сквозь такие сильные и крепкие пальцы, однажды схватившие его за горло, да так, что до сих пор он помнит, и на секунду его дыхание сбивается под на мгновение замирающее сердце.
Но ведь он не слабый гайдзин – из тех, кто рухнул на колени, или тех, кто подставил свою спину, не говоря о тех, кто является "подстилками"... Кику делает все это преследуя одну-единственную, святую и воистину оправдывающую цель – он и его народ должны выстоять, как бы то ни было, не поддавшись ни брату, ни русскому «колоссу на глиняных ногах» - удивительно, насколько похож сейчас Россия на того себя советского – ах, если бы всю эту территорию, все забрать себе – под рисовые поля, да под заводы, один за другим, если бы только Кику не был так мал, хоть и силен духом, разве замирал бы он под гимн Штатов?... Или плясал бы под его дудку в любом случае? Мысли мешались, путались, что совершенно не радовало, мало того – настрой ломался, стремительно летел к чертям, внутри уже клокотало несмотря на внешнюю – обычную вполне – невозмутимость.
Всегда нужно драться до конца – самурай ведь смерти не боится, наоборот, ищет ее, и стремиться к ней. Так в чем же, собственно дело? Не одно, так другое. Чем задыхаться в тесном китайском подвале, чего, конечно, допущено все равно не будет, ни при каком раскладе. Гибель или… лучше распрямиться в тени колоны американского Белого дома? В конце концов, сам Герой настаивает, на предоставлении оной. И в данной ситуации снова умнее будет почтительно кивнуть и склониться показывая ту свою восточную покорность, которая веками уживалась бок о бок с духом бесстрашного самурая. Но в том и опасность, не так ли? От склонившего голову мало ожидают внезапного обнажения лезвия клинка. Придя к этому заключению, японец медленно поднялся с песка, отряхивая белоснежные брюки строгого костюма классического английского покроя, такого строгого, но тут же принявшего изначальную форму, совершенно не измявшись. Щепетильно застегивая пуговицу за пуговицей на пиджаке, Кику, пытаясь проявить как можно больше доброжелательности, однако уже сомневался, что Альфред не видит его насквозь, как если бы колебания внутри могли сотрясать воздух.
- Naruhodo*. Слушать твои речи можно вечно, но к сути они сводятся к одной – ты слишком хочешь отмены Девятой декларации, и чтобы произошло это не в ближайшем необозримом будущем, а …немедленно, – выговаривая сложное слово immediately, он бросил уже рассеянный взгляд на водную гладь, мысленно же строя дальнейшую тактику поведения. - Мои берега нуждаются в охране  - я слишком мал, чтобы делиться с другими. – Медленно кивнул. Вот и все – к чему распространяться? Вся прелесть в форме выражения мыслей– избегать лишних уточнений, только суть. Времени мало, чтобы тратить на второстепенное.
Кику смотрел и не видел, как солнечные лучи тонули в пучине, и где-то там далеко, на многие километры расстилалось пространство, созданное теми, для кого весь этот пафос казался таким смешным, а планы и козни казались детской возней. Ками воды и света, что я сделал не так?...
Но засунув руки в карманы, маленький японец воображаемо наступал на горло Яо, зная, что следом его все равно ждет новый сезон рыбалки. Что скрывать – ведь основной производитель, мировой финансист – вовсе не Хонда… и даже не сам рыбак, Джонс-кун.
Он не улыбался, не старался казаться дружелюбным, губы плотно сжаты.
- Насчет секретности не сомневайся. Я не болтлив. - хотелось добавить - ты же прекрасно и сам это знаешь, но силы как-то резко покинули его, в один момент стал безучастен, отчаянно попытавшись собраться, он повернулся всем корпусом к Штатам, почему-то снова, в очередной раз отмечая их ширину, как и размах действий... Интересно, столь же широка его душа? На сколько вообще его хватит? - спохватившись, отвел глаза, снова ловя взглядом отдельные объекты на линии горизонта, делившей мир на две части - Повод? Да, конечно... Мои-то действия как раз будут выглядеть логичными.
Он не признавался сам себе, как страшно достить, нет, самому позволить явное проникновение гайдзина, пусть более понятного и дружественного, чем остальные, но все-таки...сюда, в его маленькое, и очень личное пространство, закрытое веками, и поэтому он оттягивал момент, когда согласие готово было уже сорваться с губ. Хонда упрямо сложил руки на груди и молча гипнотизировал безответное море.

_________________________________
* (разг.) я понял

Отредактировано Япония (2012-12-22 01:22:42)

+1

12

Think of me wherever you are
When it seems like you're reaching the end
Call on me, know in your heart
On one you can always depend
I am thy friend

Американец цокнул и заулыбался. В своей типичной манере: совершенно непонятно, искренняя ли это улыбка, или вновь натянута в соответствии с театральной школой Чехова. Однако же, отчего-то Джонс чувствовал себя почти удовлетворенно, почти довольно, почти с намеками на счастье.
  Все же это эта "азиатская Европа", Страна Восходящего Солнца... он все не мог понять, что особенного в японских островах. Что особенного в их замкнутой культуре, которая на самом деле скрывает национализм и высокомерие. Что особенного в Кику Хонде? Почему именно он, Америка, задержался здесь дольше Испанцев, Португальцев, Англичан, Китайцев? Не надо вспоминать про атомную бомбардировку - это ведь, правда. только для отвода глаз. Всем известно, что Японию победили не Соединенные Штаты, а Советский Союз. Но приняли, еще сто лет назад, именно американцев. Быть может, было в этих разных - восточная и западная - культурах что-то схожее? Эпохи изоляции, внутренней войны, особенная философия, периоды могущественного влияния... Джонсу отчего-то подумалось, что синтез, который  любовью закладывался в конституцию Японии, написанную под заботливый шопот американских властей с кнутом в руках, является совершенно естественным. Нужным. Необходимым. Предрешенным. Да и вообще, много чего ему сейчас казалось. И все странное, один к одному.
  Альфред не ожиданно положил руку на плечо японцу, словив какую-то необъяснимую волну задора. Еще секунду назад, казалось, на ее место была какая-то тихая радость и спокойствие. Но это было секунду назад, не есть сейчас. Только вот Кику думал совершенно о другом. О, американец любил наблюдать за изменениями в его лице повадках, которые, как могло показаться на первый взгляд, всегда остаются неизменными. У каждого своя тайна и страхи, верно? Порой это бывает так волнительно. Мысленно он обратился к другу, но в слух не произнес ничего подобного.
- Я хочу терпимости к войне, а потому мне нужны изменения в этой статье. Ты совершенно прав, - Альфред говорил настолько открыто, уверенно, звонко, что было трудно поверить - речь идет о серьезных вещах. Возможно, важных для всего мира. - Для этого и существует мировой полицейский, - он, чуть повернувшись к японцу, подмигнул, пошатав за плечо. Стоит такой, серьезный, надутый, планирующий невесть что.
Чего бы мне это не стоило, но ты всегда будешь рядом. Войной, миром, богатством или или принуждением... Я никогда не позволю тебе отказаться от меня. Повернешь голову в другую сторону - и не заметишь, как кто-то отсечет ее я тебе. Но это уду не я, нет. От этой мысли по коже пробежалась какая-то боязливая, но приятная дрожь. Ты согласился тогда, согласишься и сейчас. И будешь соглашаться потом. Я тебя накрою, оберегу, буду защищать от чужого влияния. Уже слишком поздно менять курс. Наши экономики слишком связаны. Конкуренты? Это естественно для капиталистической системы. Только видимость. Я пожертвую даже отношениями с Китаем: мягко, долго, не наглядно, зрительно они будут укрепляться. Но я не верю ему. Зато я нуждаюсь в тебе, Кику.

A true friend has no price
There is none to pay
I remember you stood by me
I'm with you all the way 

- Прекрасно. Тогда я рассчитываю, что твои пацифизм снова будет следовать японской тактике о войне, - наконец, Альфред убрал руку с плеча азиата. Не трудно догадаться, что от этого Хонда сразу же немного расслабился - американец знал, как того напрягают любые прикосновения к себе или личным вещам. Но, упс, бывает, у каждого свои тараканы, Джонс это простит.
Не хочешь - захочешь. Добро пожаловать, Япония.  Настроение Штатов, которое изменилось в очередной раз, врядли было знакомо Кику. Для него это безумие, неуважение, наглость, резкость. Что угодно. Но для Америки - что-то естественное, живое, резко врывающегося на насколько минут, переворачивающее все изнутри, опустошающее, а потом уносящееся вдаль со всем награбленным... и пустота, и тишина. И  опасные желания, которые всегда обходятся  слишком дорого,  а когда-то наверняка заставят поставить точку и вернуться к изоляции. Если выживет.
  Альфред резко сделал шаг вперед и, непомерно гордо и уверенно улыбаясь, стал напротив японца, перекрыв тому обзор на океан, протянув руку.
- Договорились, - солнце как бы оттеняет его, а голос словно растворяется все в том же солнце. - И, знаешь... - Ал ненадолго поднял голову в небо, задумчиво-задумчиво уставился на него своими голубыми, а сейча особенно яркими глазами, как бы собираясь сказать что-то важное, но не уверен до конца, что стоит. Это как дите, которое не знает, говорить ли правду, приврать, или промолчать. Ведь даже у детей к каждому человеку свой подходит. - .. мои власти первое время будут говорить, что они совершенно нейтральны. Ты помнишь, я уже пообещал Яо не лезть дела АТР и все такое. "Ценитель личного пространства" - коммунист, чего с него взять. Но... я скажу это сейчас, а ты запомни: если он будет угрожать тебе - я вступлю в войну на твоей стороне. Пусть хоть всем континентом лезут - к черту, - Альфред мягко, как бы поддерживающе улыбнулся,  а потом, как бы что-то вспомнил, снова отпустил руку японца (которую, к слову. все это время не отпускал, бугага), и принялся что-то искать в своем почти забытом чемоданчике. - Вот! Это последний выпуск Spider man! Я помню, тебе нравятся мои комиксы - мы вместе несколько даже в качестве аниме пересняли. В общем, чтобы тебе без меня к своему не привыкнуть, - он засмеялся и отошел, как бы показывая, что больше не будет надоедать и собирается уже уходить.
Правда, остановился ненадолго, перестал смеяться.
- Думаю, мы долго не увидимся. Меня к войне готовят. Большой, дорогой... и с Афганистаном договориться надо. Знаешь, наверное, чем я периодически балуюсь, - в глазах промелькнула печаль, но тут же исчезла ща блеском очков. - Удачи тебе, Кику. И только попробуй потом сказать, что по мне не скучал!
Даже если ты хочешь избавиться от меня... все это бесполезно, пока я не захочу сделать тоже самое с тобой. Я просто буду верить, что и вправду могу на тебя расчитывать. И вновь оно не прозвучало.

А Кику не позавидуешь. Хотя нет, можно как раз и завидовать. Своеобразно, но ему все же повезло. Наверно, это даже можно выразить в строках:
Все, что мог знать
Сжег...
Кем я мог стать
Если б встать смог...

+1

13

Кстати да, эпизод давно-таки завершен.

0


Вы здесь » Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations » Мавзолей "DH: NWD" » И лишь друг убедит тебя, что стоит просить помощи (США, Япония)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC