Вверх страницы
Вниз страницы

Комнатный проект Dark Hetalia: the Dead Nations

Объявление


Hellcome на ролевую DH: The dead nations.
Мы не_каноничная Хеталия. Мотивы ролевой: военные действия, кризисы, употребление наркотических средств, постельные сцены, политота, заговоры, противостояние, АНГСТ, Dark!AU, etc.
Игра расчитана на толковую аудиторию, интересующуюся происходящим на современной мировой арене Нашистам и пацриотам вход СТРОГО на три буквы. Остальные, в том числе водоросли и тролли - к черту вас, ибо тут атмосфера печали и 4ever безлюдья (ну, типа, нас всегда мало, актив в пример). Элита тематического мрачного мира. Масонство. Ролевая активная социопатия. Грубо, сурово, вкусно. Одним словом, дискриминация.

Руководство:
Соединенные Штаты Америки
Масон. Миром правит.
Отвечает за все и всех на свете, за всеми следит, сила его безгранична, ибо он офигителен. Бывает в сети часто, делает всем падлу. С предложениями обращаться к нему на рассмотрение.

The United Nations
Анонимус.
Великий и почти что всемогущий, типа золоторукий раб-исполнитель и шептун, но по-факту вообще ничего в этом мире не значит.
Новости:
Каникулы ушли, пришли будти тлена. Темы подчищены. Продолжаем, господа.

Хотим и очень ждем:
РОССИЯ, УКРАИНА, ИЗРАИЛЬ, ГЕРМАНИЯ, КИТАЙ, Ю. КОРЕЯ, БРИТАНЕЦ, АРАБЫ, ВРАЖДЕБНЫЕ СТРАНЫ & co - САТАНА ЖДЕТ ВАС.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



I want to believe.

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Место, время: 2032,   Детройт, 80 этаж полу-разрушенного skytower.
Погода: Небо покрыто слабо заметными серыми воронками, местами тучи, а местами слегка розовое небо. Пыльно, в воздухе пахнет пеплом и летают его частицы, если не подниматься выше 5-ого этажа. Ветра нет, от этого душно, но ощущается "сухая холодная влажность", пробирающая до костей. Солнца не видно вообще.  "Потухший пожар" вокруг.
Участники: Япония, США
Суть:
04 октября 2031 года. Штаб-квартира ООН. Америка собирает срочное совещание,открыто заявляя, что присутствовать обязаны все - даже те, кто считаются изолированными странами. У него есть строчное объявление. После десятиминутного молчания в зале, Альфред сообщает, что "Мир обречен". Не давая разразиться шуму, он поясняет, что на протяжении последних ста лет сотрудничал с некой цивилизацией, однако недавно случилась трагедия: "совместно" ВВС США случайно сбили НЛО неизвестного происхождения, испытывая собственный секретный истребитель поколения Z-0S. В итоге цивилизация, проводившая исследования планеты с собственными задачами, объявила человечеству и тем, с кем оно сотрудничает, войну. Далее последовал призыв действовать сообща и придумать, что же теперь делать, однако после еще нескольких минут молчания поднялся гул. Обвинения, ссоры, давние обиды - прийти к общему решению не удалось. Тогда Альфред удалился, сказав всем действовать так, оно они считают нужным: "Я же сделаю все, что в моих силах. Мне не безразличная судьба моего народа, даже если стране придется пасть".
  Спустя два дня начались первые "бомбардировки". МФС рухнула в течении недели. Разруха настала уже на третий день войны. Несколько стран стерты с лица земли, взорваны крупные мегаполисы, включая и Американские Штаты. Надеясь на своих "захватчиков-партнеров", с которыми работалось так долго, Америка не прекращает попыток дать хоть какой-то отпор. Но чувствуется, что скоро случится что-то страшное, в воздухе слишком тихо, уже три дня затишья. Все словно вымерли.
Каждый сам себя, никому не верить.  Однако Япония не может принимать это так, как есть. Ведь для него слишком сильный удар. Понять. что же движет его другом, почему тот скрывал и, главное что теперь делать.. или хотя бы отомстить американцу за то, что "все зло идет из Америки".
  Но так ли это просто, и что же случится в следующее мгновенье?

+2

2

Какая ирония – мне нужно подняться, после того, как мы опустились, опустились ниже некуда. И я вижу некий перст судьбы в том, что сейчас мой путь лежит в одном направлении – вверх. Правда, я опасаюсь того, что если я полечу затем вниз, с такой верхотуры, собирать будет уже нечего. Возможно, это мой последний восход.
Шаг. Второй. Остановка. Шаг.
Шумно вздохнув, Хонда без сил опустился на ступеньку, и спрятал лицо в ладонях. Всего двадцать этажей преодолено, а дыхание уже сбилось. Сердце колотилось как бешеное, на лбу выступил пот. Теряю позиции. Вернее, давно потерял. Горькая ухмылка скривила губы. От себя нечего скрывать, что все кончено и последнее, что ещё как-то мотивировало его на подъём, на растрату последних сил, на слабое барахтанье во всем этом болоте, в которое сами себя они и загнали, это желание получить ответ на вопрос - «Почему?» Why? Doyatte?
Прошли миллионы лет, прежде чем он отнял руки от лица и скользнул взглядом по испещренным мелкими ранениями ладоням. Как если бы человек в момент взрыва вытянул их вперед, и осколки впились бы прямиком в мясо. Под костюмом было не видно, что в точно таком же состоянии – если не в более плачевном - находится и его тело. С каждым днем становилось только хуже. Иногда раны гноились и кровоточили.
Но Хонда уже перестал обращать на это внимание. Как и на то, что творилось вокруг. Нельзя сказать, что японец смирился, хотя это не противоречило его менталитету – филосовски принимать происходящее вокруг, как данность и действовать во благо….того, чего и нет уже больше. Просто принял непреложный факт. Принял, закусывая губы до боли, и сжимая кулаки, впиваясь ногтями в израненную мякоть, едва не воя от бессилья сделать что-либо.
Через миллиард часов, тяжело поднявшись, Хонда развернулся и с упертостью, присущей его нации, продолжил восхождение.
Ступенька за ступенькой. Звука шагов не было слышно – подошвы изящных ботинок тонули в сантиметрах пыли, которая облачком вздымалась и ложилась на лакированную поверхность обуви.
Лестничная клетка производила ужасающее впечатление – впрочем, как и все вокруг. Кику бросил взгляд на зияющий страшной серой пустотой оконный проем, и, вздрогнув, осознал, что это просто припорошенный пеплом город стал похож на седые развалины былого великолепия пристанища Демократии, Свободы и Мира.
Он не был уверен, что кто-то ещё помнит значения этих слов. Сознание услужливо подсунуло определение - архаизмы.
А шаг следовал за шагом, и нога его коснулась площадки сорокового этажа. Кику устало привалился спиной к стене, не обращая внимания на закопченный металл. Он старался не думать о том, сколько еще предстоит пройти. Просто нужно идти, ни в коем случае больше не позволяя себе расслабиться…
Как гласит японская поговорка – по одному канджи в день, в месяц уже тридцать. Одна ступенька за другой… Он поднял голову вверх – в пролете над ним зияла дыра, бетон крошился, и словно зубья в пасти хищного зверя торчали железные прутья.
Перешагивая дыры, иногда приходилось почти прыгать, и порядком уставший Кику каждый раз представлял, как срывается вниз. О нет, он вряд ли погиб бы, провалившись на предыдущий этаж, но находил мало приятного в столкновении своей стены с холодным, твердым полом. Быть может, упав так хоть раз, он бы больше не поднялся. Остался лежать, вслушиваясь в шум ветра, рвавшего сквозняками пустующие коридоры. И где-то там настал бы конец всего…
Вцепившись перила, он замер, пронзенный внезапной болью, переводя дыхание и ожидая, когда пройдет приступ, и дрожь перестанет содрогать все его тело.
Пот застилал глаза, но Кику удалось разглядеть давно уже погасшее, наполовину обугленное табло с цифрой 50.
Японец стал еще ближе к цели, большая часть пути пройдена, и останавливаться теперь не было смысла. Как ни странно – это подстегивало.
Занеся ногу для очередного шага, Хонда  охнул и буквально рухнул на холодный, серый пол, немедленно подняв вокруг себя облако мельчайших частичек, от которых запершило в горле, навернулись слезы за глаза, и неприятно защипало по телу.
Последним усилием вцепившись в решетку перил, он старался восстановить дыхание, вздрагивая от сквозняков, особенно хорошо ощутимых здесь, на полу, и вслушиваясь в странные звуки, наполнявшие полуразрушенное, пустующее здание.
Почти пустующее…
Там наверху находилось то, ради чего все это и совершалось. Ради чего Кику ломал себя.
Он искренне хотел положить всему конец.
Тот или иной.
Именно поэтому, преодолев соблазн остаться лежать на полу, отплевываясь и чихая, японец со стонами поднялся на ноги, и почти лежа на перилах начал карабкаться дальше.
Сбившись со счета, он не знал, сколько прошел, чувствуя только ступеньки, даже там, где их не было. И когда поднятая нога в очередной раз опустилась на том же уровне, что и предыдущая, а перила банально кончились, как кончалось все в принципе, Хонда разогнулся и посмотрел вперед.
Дверь.
Большая.
Железная.
Очень медленно до его сознания докрался тот факт, что подъем окончен, так же, как и перила.
И ступеньки.
Он рванулся вперед, как ему казалось - быстро, на самом деле - едва волоча ноги.
И остановился, только ткнувшись щекой в металл
Прижавшись всем телом к железной двери, за которой находился выход на крышу, Кику замер.
А ВДРУГ ВСЕ ЗРЯ?
Смех поднимался откуда-то из глубин его сознания и вырвался наружу уже неконтролируемо – под истеричные раскаты, японец распахнул дверь толчком ладони, так легко, будто не было этой страшной слабости пару пролетов назад, и сразу замолчал.
Его взгляд сфокусировался на темной крупной фигуре человека, примостившегося где-то на самом краю.
Разомкнув онемевшие губы и ворочая непослушным языком, Кику буквально прорычал:
- Konnichiwa, - и немедленно чихнул, совершенно нелепо и громко, отчего его снова затрясло от истеричного смеха.

+1

3

обстановка

Действия происходят в самом высоком небоскребе(до взрывов).
http://www.yaplakal.com/uploads/post-2-12792574776169.jpghttp://www.boatnerd.com/news/newpictures03/July-12-2003-(12)-Detroit-S.jpg
Обстановка. в частности на первых этажах:
http://soa.utexas.edu/vrc/blog/wp-content/fisher_body_21_plant.jpghttp://www.mn.ru/images/30142/57/301425775.jpg

Смысловая нагрузка:

!!!!!!


Атмосфера:


Я причинял вред людям,
Но не хочу, чтобы остался черный след, когда меня уже не будет.
Душа горит в аду,
Но ноги еще топчут почву.
Я начал плохо
И чувствую, что плохо кончу.
Сам себе создал своих врагов и палачей,
Мне не нужен был никто
И вот теперь я сам ничей.

Мнимый ветер бьет в лицо жарой и запахом гари. Он уже не пытается дышать полной грудью, извлекая из потяжелевшего воздуха необходимый кислород. Ни к чему. Даже если захочет, не сможет сделать вдох: каждая попытка кончается кашлем с кровью и болью по всему телу.
Но так надо. Подсознательно американец всегда знал, что так будет. Внешне, казалось, он опустил руки и, поняв, какой капкан создал собственными руками, надев на грудь значок "Мировой полиции", смирился. Пусть так, лучший конец. Он должен был наступить еще двадцать лет назад, а, значит, жизнь оказалась на несколько десятилетий длиннее, чем планировалось. У всех. Джонс, как будто зная исход, не воевал последние десять лет. Масштабно и кроваво. Атрофированная душа начала отекать, получая давление от неожиданно освободившейся совести? Нет, совершенно не так. Просто чувствовал, что последние годы лучше построить так, чтобы получить от них максимум удовольствия. Странам же дать хоть что-то делать: пусть, это их право. Теперь. Америка же продолжил разрушать общество изнутри. Странно вышло. Знал, что так будет, но почему-то наделся на иной поворот событий. Поэтому его армия не сдалась. Поэтому потенциально более сильным внеземным армиям был дал отпор... закончившийся полным крушением того, что строилось сотнями лет, омытое потом, кровью, силами, любовью и безмерной верой в свой народ. И, должно быть, так было и в других странах. Плевать. Сейчас Альфреду словно все равно. Так ли это? Узнается позже, если будет нужда. Удивительный блондин: даже сейчас, на закате мировой жизни, ему было, что скрывать. От других, от себя. Кажется, недоговор уже никогда не станет отдельной частью Штатов. Потому и конец - единственных выход. С точки зрения не эгоизма, а эволюции..
   ***

  Джонс осел в Детроиде. Удивительный город, наверное, отражающий всю суть и недолгую историю американской страны. Быстро растущий, он вдруг обнищал, долгие десятилетия оставаясь притоном, городом преступности и нечестности. А потом о нем вновь вспомнили, начали заново отстраивать забытое, используя разрушенные здания не только в качестве декораций для фильмов ужасов... Взлетел, быстро, с сильной подачи, а еще, наверное, лет через двадцать смог бы утереть нос даже Нью-Йорку. Но не случилось чуда. Одним из Первых Детроид был побит этими чертовыми космическими гуманоидами. Строился годами, разрушен же за какие-то два дня. Или меньше?...
  Американец сидел здесь уже не час. Быть может даже не одни сутки. А может и несколько минут. Понятие времени как-то быстро стерлось, сводя его с ума и давая понять, насколько время и все его обозначения не важны. Ироничные секунды, блондин не переставая боролся с ними всю жизнь, пытаясь преодолеть, остановить или заставить работать на себя. Что же, у него получилось: время потеряло свое значение, перестав чувствоваться.
  Ноги свисают над пропастью в несколько сотен метров. Но не страшно упасть, ведь самое больное падение уже свершилось и сломало все, что заставляло держаться дальше от края, пользуясь инстинктом самосохранения. Отсюда весь город, как на ладони. Разрушенный, делающий глазам больно, серый, пропахший пылью и сотнями тысяч смертей. Настолько омерзительный и разрушенный, что будил в остатках страны мазохиста, наслаждающегося видом этого зрелища, слишком реально вырезанного из фильма ужасов. Большая часть стекол выбита, рассыпавшись по земле, на крыше, витающие частицы в воздухе. Они отражали странный цвет неба. Какие-то заляпаны в крови, другие - в пыли. Хорошее дополнение к картине. А где-то в омертвевшем городе еще работают сигнализации и сирены, вышедшие из строя, как в том самом Сайлент Хилл - предвещали приход "Зла". Точнее, предупредили - оно уже давно пришло, а сирены, это единственное, что осталось.
Джонс болезненно улыбнулся, прислонив пыльную руку к лицу. Очки сломаны. Плевать на них, нет Штата - нет нужды. Ничего более не обременяет. Снял и выкинул к черту. Заодно вытер кровавый потек с щеки, харкнув ею же в пропасть. Какая ирония - Соединенные Штаты Америки, независимые и важные, плюются кровью с крыши разрушенного небоскреба. Неужели все настолько плохо, а, Ал? Он кисло улыбнулся, потрепав себе волосы. Остатки оптимизма и юмора?.. Возможно. Это как прототип Марвела: Капитана Америки, Старка, Спайдер Мена... Только здесь Герою не удалось ничего сделать. Но пытался.
  Сердце болело и билось сбивчиво: то быстро, то словно замирало. Все тело поцарапано, но даже не так. Внешний вид мог казаться приемлемым, однако тело ломало изнутри. Каждые несколько минут обрывалась новая ниточка, заставляя слегка вздрогнуть. Кажется, и Аризоне пришел конец... Уже не больно, не печально. Словно все равно - что же теперь с этим поделать? Тишина режет уши. А нет, нет, ее нарушил пролетающий истребитель. Я ведь уже говорил, что не сдамся... Укус комара, безобидный укол.. плевать. Умирать, не причинив врагу хоть сколько бы боли, было непростительно. И эта мысль ласкала, насколько это было возможно. А звук давал ушам то желаемое. Жаль, что это последний полет истребителя. Джонс точно знал, ведь через несколько минут вновь закружится голова - взорван, значит.
  Рука потянулась к запястью, легким движением вызывая функционал чипа. Не работает связь, интернет, а эти устройства, разумеется, не полностью разработанные людьми, не только делают из людей зомби в золотой клетке, но и, как оказалось, способны работать при любых условиях. Пока их не раздавят. Намерено.
Усмехнулся, вызвал галло-имитатор. Ну конечно, Джонс - не простой гражданин Соединенных Штатов Америки. Он и есть те самые Соединенные Штаты. А оттого его устройство обязано обладать некоторыми "секретами". Как и сам Альфред, знающий и не всегда добровольно скрывающий то, что другим знать не положено. "Король", "Мировая Охрана", "Герой". Все оно требовалось, когда-то блондин сам согласился на подобные условия. Не думал, конечно, что это будет настолько тяжело... давить в тисках.

Кто пытались мне глаза открыть звал дураками
Уничтожал морально добивая кулаками
Я слишком поздно осознал что унижая унижался сам
Что унижая унижался сам

***

- Альфред, подойди ближе, я.. хочу сказать тебе одну важную, очень важную вещь, - с кашлем протянул мальчику руку, как бы подзывая того к себе.
Блондин не посмел ослушаться, сделав несколько быстрых шагов к своему обожаемому отцу. Нет, не боссу - он стал ему отцом. Тем, кто породил Соединенные Штаты Америки. Еще молодые, слабые, небольшие, но теперь свободные.
Мужчина чуть махнул рукой, как бы говоря: "Присядь рядом". И Альфред сел.
- Знаешь, ты очень вырос, - рука старика потрепала светлые волосы подростка, заставляя голубоглазого улыбнуться. Но внутри скребли кошки. Джонс чувствовал, что нить между ним и отцом рвется. Чувствовал, что скоро... Но это чувствовал и мужчина, а потому вел себя максимально спокойно, улыбчиво и открыто. Не смотря на кровопускания и лечение ртутью, за которое позже американец будет готов убить "врачевателей". - А потому я скажу тебе. Ты должен знать и помнить..кх-кх... слышишь, помнить об этом всегда. Джонс, ни за что не суйся в дела Европы! Твой дом - здесь. Они же принесут тебе только проблемы, только разложение и смерть.. Я начал сооружать "Изоляционную стену Америки", а ты не позволяй тем, кто займет мое.. кх-кх.. место изменять курс. Потому что пролили достаточно крови для того, чтобы сделать наш дом Раем, а не проливать новую за чужие интересы, - смачно прокашлялся, тем самым заставив Альфреда скривиться и заволноваться - позвать врачей? - но нет, тот махнул рукой, мол, не стоит. - Пообещай мне, Альфред Ф. Джонс, что никогда не сделаешь этого.
- Обещаю. Именем Джорджа Вашингтона, во имя процветания Соединенных Штатов Америки. Во имя свободы. Обещаю!
А смерть такая пустая. Просто_промок_под_дождем. Смерть такая забавная. Такие места ее скрывают. И все равные.
 
Альфред искренне стремился к тому, чтобы не нарушать данного им обещания. Однако страна росла, набирала силы, а Европа манила - рынками, проблемами, потенциальной властью... Тогда тринадцатилетние, а теперь чуть более старшие Штаты не уставали смотреть за океан. Но и здесь много дел. И здесь войны. Только Северная, Центральная и Южная Америки. Дальше - ни ногой. И он обещал своему Отцу. Обещал...
1843.
- Господа, мы двигаемся на Китай, - уверенный голос. И все, что внутри, задавлено и накрыто пеленой.
Это во имя американского народа. Оправдание на сотни лет. Способное запудрить мозги даже совести, чести и правде. Потому что все это строится на истине, а ее, в свою очередь, так просто переписать.
- Но, как же ва....
- Я не дам ни Англии, ни Франции заполучить Китай. Вы ведь знаете: сначала Китай, затем Япония, а потом.. очередь дойдет и до нас. Во имя защиты великой американской нации.
Обещал...

***
Плачь, стон, крик -
Называй как хочешь старик,
Мне все равно, пути моей судьбы ведут в тупик.
Последний путь, последняя верста.
Простите все, кого я знал,
Но я ангелом не стал...

Галла грамма вывела небольшое  объемное изображение земного шара и ближайшего космического пространства. Странные объекты, помеченные зоны, границы, распространяющееся фиолетово-голубое облако... Он молча, совершенно ни о чем не думая, наблюдал за тем, как мир теряет привычный облик. Как болит. Вот еще один огромный корабль - повис над Атлантическим океаном.
- What I've Done?.. - смешок себе под нос. Ответ не нужен.
Ему есть, кого винить. Мировое сообщество, инопланетян, людей, планету, слабые человеческие умы.. и себя. Себя. И снова себя. Что уже не важно. Ведь непонятно, когда Америка переступил запретную черту. Во время той встречи с Серым, во время создания Климатического Оружия, или, можете, еще раньше?.. С самого начала.
  Картинка надоела. Он переключил ее, выводя объемные изображения истребителей и оружия. Того, которое он так тщательно скрывал. От кого? Хороший вопрос. Не знал от от кого. Зато наращивал и создавал. А теперь питал странные надежды... Нет, не на победу. На ту часть спектакля, которую успел организовать. Все еще под грифом "Х". Своя надежда, свои правила, созданные для пренебрежения...
Модель за моделью, он скучающим, пустым взглядом рассматривал каждую из них. И проникал все глубже и глубже в себя, отключаясь от мрачной реальности. А внутри так страшно, так пусто, так темно... И только воспоминания вносилb цвета в это моральное кладбище. Прошлое, которое США не просто избегал, но и переписывал? стирал, запрещал пользоваться остальным, сейчас оказалось тем немногим, что заставило сердце стать теплым. Не от того, что вновь прилила кровь и открылась рана; не от того, что американец вдруг раскаялся, нет, не от того... В этих воспоминаниях все было по его игре. Все было, обязано было существовать и дальше, а о итоге игры забывалось. Тогда можно было изменить. Тогда...
Грустно что глядя в зеркало я вижу монстра
Просто затупились чувства
Что прежде были острыми
Грань между добром и злом исчезла навсегда
Разверзлась бездна глубока не видно дна
Тьма и мгла для меня теперь вместо дня
Жизнь моя теперь не стоит больше не рубля
Ведь я теперь не Я
Чешуя вместо пера
И шипы вместо крыла
Вот куда завела меня из огня вода
Иногда вспоминаю в час когда пришла беда
Когда мой разум захватила темнота
Заслала пеленой глаза
С тех пор обитель зла
Моя тюрьма
С тех самых пор моя душа во власти демона

 
  Джонс не услышал ни шагов Японии, ни его голоса. Даже странно: Альфред мог проигнорировать кого угодно, но не его. И даже смех, в общем и целом не присущий Хонда, не вызвал никакой реакции. Все равно. Хочет смеяться - пусть смеется... В последний раз, быть может? И даже плевать, КАКИМ чудом японец здесь оказался. Америка не заметил, завороженно думая о чем-то своем, тупо уставившись на галла граммы, производимые чипом. Каждый переживал эту трагедию как мог. А у Альфреда сработал иммунитет. Странно, кнопку ведь не нажимали. И даже когда рухнула экономика, обвалив все, совершенно и абсолютно все, блондин выглядел слишком.. не так, как обычно. Не как предполагал. Злился, швырялся, но не кричал и не истерил. А ведь когда-то, в самых страшных снах, он представлял себе это именно так. Слишком просто перенес. Видать, настолько "Легкой и неполной" была система, что единственное, что удалось принести ее падением - боль.
   Самый последний этаж высотки. Выстоявшей. Самая высокая. И они на ее крыше. Пыльной и с невзрачным видом на то, что когда-то было имперским.

+1

4

Я вижу дым, но я здесь не был
Я вижу дым, я чувствую гарь
Я знать не хочу, ту тварь, кто спалил это небо. ©

Было душно, зябко, зыбко. Кику вскоре закашлялся, оборвав едва начавшийся истерический припадок. Повисла тишина. Не такая страшная, совсем не грозная, как должна была показаться в создававшихся условиях, но в ней пожалуй было что-то неестественное. Не сразу можно было понять – тишина являлась материальной, осязаемой, она окутывала и душила похлеще осознания, что все кончено.
Японец пристально смотрел на фигуру впереди, движения  давались с трудом, но он пошел. Шаг за шагом.

С одного определенного момента, он шагал за ним – впереди маячила призрачная фигура и иллюзия всемирного  успокоения. Был рядом, потому что казалось – где-то там свобода и безопасность. Потому что вместе было проще выстоять против тех, кто рад был вцепиться в глотку обоим, и одновременно он понимал – отдельно Страна Восходящего Солнца являлся чудесной мишенью и предметом завоеваний, для Штатов в том числе, а находясь под протекторатом - мог надеяться на относительную свободу действий, под контролем тоже можно быть свободным – только надо уметь. Надо уметь кормить волка, самому умудряться не оставаться голодным, и вместе с тем заставлять думать, что кормится как раз из волчьей миски.
И всегда жила надежда, что что-то наверняка изменится. Будет лучше. Правда, теперь ему в это больше не верилось.

Я всё отдам
за продолжение пути
Оставлю позади
Свою беспечную свободу ©

Когда тряхнуло, даже сначала не понял. Решил, снова, как обычно. Сейсмические явления ведь не редкость. И испугался, когда ощутил… что-то. Что-то, явно не то, не носило природное, хорошо знакомое с самого рождения, происхождение. Странное подозрение закралось холодными щупальцами сжимая внутренности, но Кику боялся и не хотел пускать его дальше. Неужели…
Вздрогнул, когда раздался характерный щелчок. Вызов, причем через специальный канал. Японец пристально смотрел на аппарат, не решаясь отвечать. Показалось, прошла вечность. И наступил момент, когда тянуть стало нельзя.
- Моши-моши. – слишком хрипло, откашлялся.
- Хонда-сан, - Возник хорошо знакомый галло-образ, при котором японец немедленно вытянулся по стойке смирно. И автоматически отметил про себя – голос не вязался с изображением. Тембр искажен до неузнаваемости. Да и... внешний вид Лидера неприятно поражал - разве может за столь короткое время возникнуть такое количество морщинок? И дело здесь было не в технических погрешностях. Сердце ёкнуло, пропустило удар. Опасения оправдывались. Тем временем собеседник продолжал:
- Началось. Приказываю объявить о режиме чрезвычайного положения. Я… - Кику показалось, или повисла пауза? Ситуация и вправду из ряда вон.- Даже когда будет очень больно…
Японец вздрогнул. Обычно никто не церемонился. То есть, опять не так. Стиль общения, да вся жизнь японцев – церемония сама по себе. И Кику привык чувствовать любые нюансы, но… Такого не было даже когда…он невольно прикрыл глаза, готовясь принять все, что последует далее, должным образом. И собеседник…собирается с мыслями? Хонда сам не заметил, как сглотнул. Возможно, шумно. Потому немедленно зазвучало продолжение:
- … Не урони достоинства, как подобает стране твоего уровня. Будь верен своему долгу до последнего. До…конца.
- Хай. – Япония так и не открыл глаза, отключаясь вслед за высокопоставленным лицом. Еще пару минут он глубоко дышал, приходя в себя. Оно. Извне.
Нельзя сказать, что это произошло неожиданно.
С памятного холодного, промозглого октябрьского вечера мир жил в напряжении. И вот, долго ждать не пришлось.

….Стоя за спиной, такой широкой и еще недавно казавшейся такой надежной, сильной, непобедимой никем, Япония бессильно сжимал и разжимал кулаки, сам того не замечая.
Я до последнего надеялся, что обстоятельства нашей очередной встречи будут совсем другими. Даже не представляешь, сколько бы мне хотелось тебе сейчас сказать…о чем спросить…
Он помотал головой, открыл глаза…и продолжал молчать. Сил не было, слова…все слова были банальными, настолько жалкими, бессмысленными в данной ситуации. Подняв голову, Кику словно впервые оглядел все вокруг – и сердце снова сжалось от плачевного зрелища, самое страшное, что жило в нем, но словно спало до сего момента, рвалось наружу – липкий ужас окутывал, снова выбивая почву из-под ног. Они не остановятся ни перед чем. Мы не сможем долго противиться, мы уже побеждены. Мы были побеждены, еще когда…
Да. Когда и из-за кого все это началось?
Наплевал на принятые правила, протянул руку, грубо потряс за плечо, громко и бесцеремонно отвлекая американца.
- Почему, почему, черт побери, как это получилось, и зачем ты молчал?

+1

5

http://iss.stormway.ru - если повезет, под прямые трансляции из космоса и разговоры космонавтов, не выключая предыдущего.


Did you have to turn your back
If it ever didn't last two years and six months
Have you even look back once?

  Его пытались отвлечь, он отвлекался. Вяло, без инициативы, без желания или, наоборот, возмущения. Просто потому что так надо. Просто потому, что его отвлекали. Не игнорировать же внимание в последней день современной человеческой цивилизации, верно? И никто пока не знал, ведь у него еще осталось столько секретов и картонных козырей, нико не знал, они узнают про конец случайно... когда придет время умирать. Или даже не так. В других частях планеты уже умирают, но ведь нет связи, нет спутников, каждый сам за себя, ограничен, как и тысячу лет назад. Современное технократическое человечество моментально оказалось в каменном веке. Истерика, паника, страх. Наверное в подобных чувствах не больно умирать.
  Представляете, как больно было японцам? О, нация, за которую и дома, и на заводах, и даже в школах все делали производственные или простейшие персональные роботы, спутники и прочая чепуха, порождающая безработицу и стирающая грань между человеком и машиной. А ведь они пострадали одними из первых. Просто потому, что технократичны. Просто потому, что разлом дал о себе знать... знаете, не обязательно тонуть островам, но достаточно нескольких сильнейших цунами, чтобы смыть все, что на них есть. Когда все испуганы, когда все мигом меняется... А ты просто муравей. Муравей системы. Общества, работы, государства, заговора - не важно. Слишком мелкая частица.
  Но были ли эти три цунами на самом деле, что случилось с другими странами - Альфред не знал точно. Помните: спутники упали. Хотя чип, конечно, спасибо этой полу-скрытой сети, на которую в ООН поочередно жаловался Китай, Россия, и даже Европейский Союз, отчасти показывал все происходящее. Какая ирония.
  А когда его потрясли... что-то спросили... Да, точно. Наверное, это будет правильно. Но пускай японец сначала вспомнит прошлое. Оглянется назад. Разве смог бы изменить что-то, отойди он тогда, десять или двадцать лет назад, от Соединенных Штатов? Пускай вспомнит последние годы. Альфред делал все, что позволял ему его эгоизм, чтобы они прошли если не идеально, то максимально близко к этому слову. Пускай посмотрит назад и подумает, пускай вспомнит все слухи и телепередачи, рассекреченные файлы и громкие убийства за разглашение "информации, нанесшей вред национальной безопасности Соединенных Штатов Америки" и подумает, подумает... так ли это все неожиданно? Обвинение США будет справедливым. Но ведь по сути, единственное, что делал Фред - помогал закрывать глаза и капать капли для слепоты. Для умных было столько знаков, столько открытых свидетельств...
... но я не требовал от тебя их видеть. Я не виню тебя в том, что ты капал себе в глаза. Ты и не должен был. Зачем, если ты... ты ведь верил мне, да, Кику?

Seems like everything we knew
Turned out were never even true
Don't trust, things will ever change
You must be dreaming.
Some say we're never meant to grow up
I'm sure they never knew enough
I know the pressures won't go
Away
It's too late...

Блондин чуть повернул голову к японцу, посмотрев на него через плечо и не вставая. Этот взгляд... он повторял то, что японец сказал вслух. Идеальная уния слов и глаз. Какая редкость, ведь в его ритуальной культуре так часто было наоборот: хочешь плюнуть в лицо - становишься на колени, хочешь ударить - просишь оказать помощь и целуешь ноги... Помните, что каждый японец считает, что ни один гайдзин не поймет традиций и Японию до конца, не уловит сути? А Америка уловил. Приспособление, одиночество, иерархия и ничтожность человеческой личности, подчинение и смирение. Почти как религия. Только вслух никогда не говорил. Зачем? Ведь даже в их отношениях эта схема слишком демонстративно работала, хоть в какой-то момент и переросла во что-то действительно близкое... и теперь взгляд Кику тоже был близким. Без тех масок, без традиций и поклонов, фальшивых улыбок и искреннего смеха с каких-то нелепых да несуразных вещей. Наверное, только ради этого стоило загубить весь мир, а, хах, что думаете?
Но глаза Альфреда были другими. Знаете, там больше нет баксов, банков, ФРС, Форда, Кока-Колы, нет евреев, международных отношений, каких-то обязанностей... казалось бы,  в них больше не было ничего. Но, к сожалению, нет. В них оставалась загадка. На самом дне. Похожие на стекла с голубой подсветкой, полные какого-то дикого и только ему понятного восторга, на самом-самом дне глазных яблок была тайна. Секрет. Что-то, чем, могло подуматься, был Джонс на самом деле, без всех этих капиталистических декораций. Даже эгоизм, который никуда не ушел, смотрелся как-то... иначе. И то выражение Тони Старка, помните, из Мстителей: "Не сможем спасти Землю, так отомстим за нее". Что-то такое, таким веяло от него... и смех. Глаза смеются. До боли много издевки, но другой. Не как при Хиросиме, не как при кризисе в Азии в 70-х. Иного. Инородного. Никто и никогда не видел. Разве кто-то видел его без декораций?
- Помнишь, во времена Второй Мировой Войны, когда ты разбомбил Перл-Харбор и я остался без тихоокеанского флота... Помнишь то ощущение, когда ты - единственный решаешь здесь, когда конкуренты повержены, а остальные слишком слабы для того, чтобы что-то сделать? - говоря, он даже не заметил, как из носа снова потекла тонкая струя крови. Даже вкус: кровь - то, что он чувствовал во рту давно, чем давился и плевался и, наверное, уже даже и не чувствовал, когда та снова попадает в рот. - Если ты помнишь, то ты знаешь  ответ. И... не то, чтобы я оправдывался. Я только скажу тебе, что на моем месте любой сделал бы также. Никто даже понятия не имеет, на что они способны. Что они есть. Знаешь, еще тогда, со времен Великой Депрессии..., - он опустил руку. Честно говоря, язык немного отнимался, потому что сейчас Америка хотел слишком многое сказать. Сразу. Не знал, с чего начать. Потому все и заплеталось. - Власть и страх в одном флаконе, своего рода золотая безысходность. Не могу рассказать тебе все, слишком много. Но это, - он отвернулся, указав рукой на вид уничтоженного Детройта, хмыкнув, - должно было случиться еще двадцать лет назад. Пресловутый и обсмеянный 2012-ый.
Отчего-то резко умолк и уставился на свои колени, как-то загадочно, но странно, несвойственно, нетипично, просто, мягко и высокомерно одновременно, безумно и в полном адеквате, улыбнувшись.
Как мне сказать тебе, что с того самого дня... Соединенных Штатов Америки не существует? Только тело, готовящее почву для мировых похорон, чтобы потом быть в другом месте. Заметил, что на испачканную одежду закапала кровь - потекла из носа сильнее. Вытер рукой и чуть закинул голову назад, зажимая ноздри. А глаза-стекляшки, глаза пустые, глаза-загадки...
И даже сейчас у него есть тайна. Секрет. Это не конец. Не здесь. Но это тайна, ее же нельзя говорить, верно?

Think before you make up your mind
You don't seem to realize
I can do this on my own
And if I fall I'll take it all
It's so easy after all.

+1

6

Я видел сон: высоко надо мной
Бесконечной пеленой какие-то твари,
Их были тысячи, бесконечность.
Они ничего не предпринимали
Они, подобно огромным китам,
Где-то там высоко в облаках летали
И сеяли страх. Бесконечность.

Той же ночью мне приснилась комната,
А под потолком медленно, тихо
Летали какие-то гады.
Я не мог пошевелиться,
Разноцветные существа бесшумно передвигались,
Словно чего-то ждали, какой-то команды.
Я чувствовал страх.

Конечно, СМИ – лучшее орудие манипулирования в политике любого государства. Обладание общественным мнением – владение умами миллионов. И самая лучшая тактика – бесспорно тактика запугивания. Вопросы о беспокойстве по поводу экономических и политических вопросах отпадут сами собой, когда стадо овец озабочены собственным хлевом – его устройством, пропитанием. А если каждый божий день с раннего утра до позднего вечера вам пропрессовывают мозги о возможном конце света – о чем вообще можно говорить?
Каждый день – причем, похожий на предыдущий в основной своей массе – сновать между работой и домом, изредка магазинами, по выходным – клубами и казино, другими увеселительными мероприятиями. Часто, как часто Хонда сам, не привлекая внимания окружающих, бродил по улицам, терся бок о бок с простыми своими жителями, ощущал каждого из них-, чувствовал каждую мысль – все они текли потоком сквозь него, опутывали, словно паутиной, являясь чем-то единым и разнообразным одновременно. Он, пожалуй, сочувствовал им – его люди жили той общепринятой жизнью в согласии с извечным укладом, во веки веков. Так сложилось традиционно и он, главный их приверженец, спокойно жил и проживал. Не задумываясь о том, что все может и правда кончится. Не на страницах газет, не на экране телевизора, а здесь – прямо тут, рядом, в шаге от него, в сантиметре, прямо на его глазах.

Ничего не предвещало конца.
Да ладно?

Ещё давно я видел во сне
Тёмное небо, боевые самолёты.
Проходили учения - скоро война.
Как я боялся! Как я боялся...

Закрыв глаза, Кику глубоко вздохнул -  все и правда говорило в пользу нынешнего развития ситуации. И не в глупых рекламных публикациях. Ему все еще было больно от тех жутких происшествий, что свалилвались на него за последние годы – с начала 20 века. Ведь что есть год для страны? Народ, усидчивый и трудолюбивый, своей любовью всякий раз поднимал Японию на ноги, быстро, аккуратно, терпеливо латая шрам за шрамом. Но это не спасало больше и сейчас, в данный момент значения не имело. Все вышло на тот уровень, где всего лишь один удар снесет с лица Земли. Их Земли, той самой, что, возможно, надеялась благоразумие своих подопечных…
Как странно.
Планетарные масштабы пугали.

Их были тысячи - бесконечность.
Они выбирали цель - налетали всей сворой.
Они были так далеко, а я не знал, что делать.
Как я боялся! Как я боялся...


- Любой бы, да не любой.
- откуда в тоне столько грубости и резкости? Не важно. - Слишком много, что рассказать?...Так вперед, начинай. Нам что, есть куда торопиться? - Неожиданная горечь, что-то попало в горло, запершило, пока откашливался, осознал, как всего его бьет от негодования. - Теперь, что минута, больше - нет никакой разницы. Что происходит? Что делать дальше? Не молчи, черт бы тебя побрал, прекрати изображать из себя невесть что наконец. Есть какие -то надежды? - чувствуя, как срывается, в последнее мгновение вдруг сжался и, отняв руку от широкого плеча, которое оказывается истерично сжимал до этого, опомнился, сел резко прямо на поверхность крыши, подтянул колени и спрятал лицо в ладонях. - Если у тебя есть хоть один ответ, дай мне его. - глухо, мрачно, уже совершенно спокойно. - Каким бы он ни был.

Я не мог пошевелиться,
Но когда соседний дом взорвался,
Я понял, смерть уже рядом...

Отредактировано Japan(The 52-nd State,US) (2013-08-28 23:14:59)

0

7

Минуты две царила тишина. Именно тишина, вся ее сущность в полном понимании этого слова. И ни небесный гром, ни блуждающий ветер, ни периодические звуки взрывов и прочего постороннего шума, казалось, эти две минуты не существовали - они дополняли собой "тишину", не мешая ей.
Японец до этого явно нервничал. Оно и понятно. Даже забавно: перед самой своей кончиной он демонстрировал Америке столько оттенков своего голоса, столько различных эмоций и прочей чепухи, обычно скрываемой маской японского традиционализма, что, пожалуй, только ради этого одного стоило умереть. А сжимаемое плечо, знаете, на удивление чувствовалось. Джонсу казалось, что он, подобно углю, начнет рассыпаться, если на него еще немного надавить. Но этого не происходило. И больно, и "никак" одновременно. Странно это - быть ходячим мертвецом, который, кажется, ждет своего конца для того, чтобы вспомнить про то, что жив.
- Хочешь правду? - спокойно, негромка, логически продолжив тишину. Знаете, не вопрос, а так - риторика. С чего-то ведь нужно начинать, верно? В пустоту. Наверное, ритора не к японцу. Японец - физическое воплощение того внутреннего Америки, что и сам был не против прокрутить все в голове еще раз. - Заслуженно.

What did you learn in school today, dear little boy of mine?
I learned that Washington never told a lie
I learned that soldiers seldom die
I learned that everybody's free
That's what the teacher said to me
And that's what I learned in school today
That's what I learned in school

Совсем низко, практически над головой, пролетел какой-то обломок. Присмотреться - можно увидеть обломок одного из американских спутников-шпионов, но ведь никто не присматривался. Фред рефлекторно пригнулся, не менее рефлекторно пригнул и японца - в бок, с учетом его положения.
Шум, поднятый где-то позади высотки пепел и дым. Впрочем, уже без разницы - давайте  наслаждаться, в этом есть что-то свое, что-то прекрасное.

***
- Мать твою, Джонс! - дверь зала заседаний хлопнула, послышались звуки каблуков - кто-то настойчиво, полу-бегом, приближался, желая догнать Америку, покинувшего зал после яркого и шокирующего заявления. Следуя стукам это был... ну конечно же - Великобритания. Он поспешил догнать Джонса, неторопливо и расположив руки в карманах брюк направляющегося к выходу, остановить его за плечо и развернув к себе. - Сукин ты сын! Мать твою, черт бы тебя побрал! Скажи, что это только что было? - не сдержав порыв притянул к себе американца за грудки, сильно сжимая ткань. Америке даже на какой-то момент показалось, что от нервов на лице Артура выступил весь его возраст. И вправду.
Вы все такие старые. Видалые. Долгая жизнь. Борьба. Время... Фред лишь беззвучно хмыкнул и улыбнулся, ничего не отвечая. Британец, скорее от отчаяния, чем от злости (все же он был не глуп, все же от него пошла масонская заваруха, все же он  сам видел, что происходит вокруг), сильнее потянул за ткань, чуть потряс блондина:
- Почему, черт возьми, ты молчал все это время? - последний рывок и он, что-то осознав, отпустил ворот, опустив глаза в пол. Америка все также молчал. - Ясно. Я понял, - замолчал. Альфред ситуативно чувствовал, что ему не стоит разворачиваться и уходить - британец еще не закончил. И вправду. - Уже сейчас, значит... - обида, теперь она действительно чувствовалась. И непонятно, была ли она обращена к США, или же он, Америка, лишь был воплощением той действительности, к которой сейчас обращался Артур. Наверное, второй все же. - Эгоист, - он ворчливо фыркнул. А умирать все жене хочется.
Верно. Обидно, что в этом качестве я переплюнул тебя, да, Артур? Все также молчал. И эо было неважно.
- Я знаю, что ты планируешь делать дальше. Ты и сам знаешь, что я знаю. Но слышать это все по-настоящему... я не представлял, что это будет так трудно и... страшно, - нервно поправил галстук, наконец подняв глаза на Джонса. - Так значит, там уже все готово?
Американец кивнул.
Англо-саксонская связь. Тебе должно быть легче от того, что и твои люди там тоже есть. Обязанность, как страны, исполнена – нация будет иметь продолжение. Как по-джентельменски.
- Вот оно как, - снова молчание. - Моя армия и флот в твоем распоряжении, как всегда. Только знаешь... я бы не хотел, чтобы мой стратегический арсенал оказался использованным. Этим тварям, я полагаю, не проблема, а вот экологию... хах, знаешь, жалко. Не впишется это в лондонские виды... - голос слетел.
Джонс почувствовал, как его ворот снова сжали, как дрогнуло что-то внутри британца. Почувствовал испуг всей родственной нации, из слезы, их боль. Обнял Артура, знаете, как когда что-то отчаянное. Странно, наверное, видеть, как когда-то Великая нация беззвучно плачет. Думаете, низко, да, для слабаков, не по-мужицки? Ошибаетесь. Просто знайте, что ошибаетесь.
- Теперь, что же? - глухо, обращено к Америке.
- Война, Артур. We have to fight. Не спасем человечество, так отомстим за него, - беззлобно, как и подобает американцу. До самого последнего вздоха. Ах, Marvel. А глаза уже погасли, глаза уже где-то в другом месте, далеко. Ему придется заставлять себя действовать, "питаясь" теми эмоциями и посылами, что пока еще остались у его Избранной Богом нации. - Уйдем красиво. А дальше... Новое будущее, построенное осколками старой нации в Новом Свете.
***

- Не мне рассказывать тебе о том, что моя история - особенная. Взлетающая, стремящаяся всегда ввысь, успешная, скоростная. Не знаю, как объяснить тебе это, чтобы было понятно быстро но наверно именно это привлекло внимание Серых ко мне. Серые, это, ну... гуманоиды, о которых много говорили, что они воруют людей в обмен на сотрудничество с властью: военное, технологическое, социальное... В общем правда это все, - скосил глаза на японца, а затем снова протер нос рукой, уставился на нее - кровь. Ожидаемо, впрочем. - Грубо говоря, в 30-ых гадах мне предложили такое сотрудничество. Я становлюсь, как оно и шло, ведущей державой, а они убирают все и всех, что этому мешают. Не то, чтобы я тогда ничего не понимал, или мой эгоизм затуманил мне голову, хотя куда без этого – тогда я испытывал чувство гордости... Я просто не мог отказать: единственное, что мешало им просто взять и нас кокнуть - некоторых существующие в Галактике договоренности... да и кто знает - откажи я, обратились бы к Брагинскому. Хотя я итак знаю, что позже и с ними, и с китайцами он тоже кое-что заключили... В общем, - он закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул. - Как ты понял, итогом должно было стать то, что ты видишь сейчас - конец нашей цивилизации. Правда, совершенно по другой причине и иным способом. Но, поскольку ни одна нация бы на такое не согласилась, взамен мне пообещали предоставить средства, на которых я смогу убраться отсюда и жить... где-то еще, - снова хмыкнул, растянулся в легкой улыбке и, приоткрыв глаза, уставился в небо, такое неприветливое и больное. - Думаю, меня много в чем можно справедливо винить, но эти ребята через своих "агентов" умудрились сломать мою экономику, устроив "Великую Депрессию" - отличная наглядность их возможностей, верно?... А, как и любая другая страна, я в первую очередь думал и буду думать о своей нации. Если у ее представителей появится шанс, хоть самый мнимый, на выживание - страна сделает все, чтобы так оно и было. Или я не прав? - не переставая улыбаться он перевел взгляд на Кику. Спокойный, взгляд Страны, Государства.
В теории, мне есть, чем тебя успокоить... но пускай сначала это проглотит.
Сомневаться в правдивости сказанного смысла просто не было. Достаточно оглядеться кругом: война, разруха, какие-то инопланетные штуки в небе, развалившаяся ООН. Само это походило на сказку, так от чего бы не дополнить ее, сделав более цельной?

А между тем все равно не хотелось умирать. Быть может, поэтому потенциально проигранная война не была заменена пассивной смертью. Что ни говори, а умирать все равно не хочется.
What did you learn in school today, dear little boy of mine?
I learned that our government must be strong
It's always right and never wrong
And that's what I learned in school today
That's what I learned in school

+1

8

Я стою и смотрю в эти окна со стороны.
Я раздавлен, повержен, я изувечен
И не вижу снов, будто мне запретили сны.

Ощущение липкого, неконтролируемого страха навалилось, окутывая и завораживая. Медленно, как во сне, японец присел на корточки – став еще меньше, еще незаметнее. Планетарные масштабы пугали. И страх стал осязаем. Он повис в воздухе, окутывая, сжимая грудь и мешая набрать воздуха в легкие. Кику схватился за голову, пытаясь скинуть наваждение и
-Вот как. Нет, ты прав. Судьба твоей нации – в твоих руках. И…винить тебя было бы странно и несправедливо, – он облизнул пересохшие губы – Да. Абсолютно каждый. Каждый на твоем месте поступил бы так же, правда, не каждый на это место встанет, – смотреть было тяжело, да уже и говорить больше не хотелось. Горло словно сдавило стальным кольцом.
То самое будущее, которого ждали, на которое надеялись, ради которого жили, оно уже маячило в необозримой дали на расстоянии вытянутой руки – и так легко рассеялось. Разлетелось в пух и прах. Рассыпалось, словно карточный домик. Как сметаемое с лица земли ядерной волной все живое.
Он передернулся. Воспоминания беспорядочной массой нахлынули и дышать стало еще труднее – в горле встал комок. Нет, рыдать было бы слишком глупо, равно как и бессмысленно, но вот та самая глухая боль, с которой справится невозможно ни одним известным способом – навалилась всей тяжестью расплаты.
За что платим? За блек – джек и шлюх? За то, что каждый из нас попытался сделать свой народ чуть более достойным, чем другие? Или за то, что один, возведя себя в ранг Бога, решил, что ему можно распоряжаться чужими судьбами?
- Не мне рассказывать тебе, что путь развития каждой нации уникален и своеобразен, – в тон Штатам, чуть хрипло начал Кику. - Ты всегда решал за всех…всегда. – Чуть помолчал – ужасно чесались глаза, он с ожесточением потер веки ладонями. Страшно захотелось пить. – Однажды приняв на себя роль мирового судьи, пожалуй, увлекся этим чересчур, – он поднял глаза на находившегося рядом. Странно, не было ни сочувствия, ни жалости, никаких чувств, только страшная горечь. Всю свою многовековую историю все, своими руками пытались строить, в то время, как один из них рыл общую могилу.

Одевайся, пойдем, чудовищно пахнет гарью.
Выводи свои обугленные войска.
Мы такого тут натворили и наломали,
Что от ужаса сгущаются облака.

Он прикрыл глаза – а что, черт подери можно вспомнить? Нет. Каждому хотелось сделать, как лучше, каждый тянул одеяло на себя. Мать – планета Земля, гармония баланс, счастье ближнему бла-бла-бла, так тщательно охраняемая нетронутость, хрупкое равновесие, баланс – все это рассыпалось в прах, разлетелось, словно карточный домик. Руины, в которые превратились величайшие достижения – все наводило  на мысль о значении вообще. Где тот самый смысл, который следовало искать, какому пути следовать? Зачем все это, если можно полить бензином и бросить подожженную спичку? Откуда у живых существ столь яростное стремление к саморазрушению, к смерти, ломать – не строить – это все понятно, но…
Продавать, чтобы выиграть еще пару веков в обмен на мучения остальных. Торговаться смертью за возможность умереть позже и с наибольшим комфортом.
В то время, когда все они расставляли фигурки на шахматной доске мировой арены, он взял и опрокинул эту самую доску – легко, одним небрежным движением, пожав плечами, как будто попробовать на вкус – каково это, всемирное господство и каковы последствия. Грустно и смешно одновременно.

Это раньше мы расходились с победной песней,
А теперь давай потише и поскромней.
И под этим удивительнейшим из созвездий
Помолчим немного.

Но у Героя не может не быть запасного плана. Ни в одном голливудском кино такого вы не увидите. А у Кику оставалось чувство, что он все же участвует в своем роде фарсе, светопреставлении, где декорациями служит обугленный … МИР…
- Раз ты особенный, должен же быть у тебя план, - не желая того самого, японец не смог сдержать презрения. Первый и последний раз выражал Хонда столь открытую неприязнь к творившемуся вокруг. - Не в первый ведь раз кажется, что все кончено.

Все это ложь... что-то случилось, но нам ничего не сказали,
Женщину в зрительном зале бросило в дрожь...
Книга открыта на самой последней странице,
Сколько все это продлится... целый день дождь...

+1



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC